Романа - субтильный, весь какой-то белесый от ершика волос на голове до ресничек. И молчун. Пялился на нее весь вечер и молчал.

Напоследок поп-корном усыпал. Сходили в кино, ага. Если еще один раут намечается, то она лучше дома посидит.

–  Извини, Лара, мне он никак, - призналась честно.

Девушки юркнули в аудиторию, порадовавшись опозданию преподавателя, расположились на своих местах, поприветствовав сверстников и друзей - подруг.

–  Совсем значит, не понравился?
– поинтересовалась Лариса.

–  Совсем.

Люба Тимофеева влетела в аудиторию и, не увидев препода, ринулась к подругам:

–  Спасайте! Девчонки, конспекты!

–  Сейчас-то смысл?

В помещение вошел Воронков и хлопнул дверью:

–  Всем здравствуйте!

–  Все, - осела Люба.
– Мне конец.

–  Авось, - прошептала Ярослава и сложила "фигушку", спрятав руки под стол.

–  Чур, не меня, чур, не меня, - пролепетала Лара, напряженно следя за Воронковым.

–  Гипноз, да?
– с уважением покосившись на нее, спросила девушка.

–  Ага.

Леший покачиваясь на диванчике под тентом, читал Ремарка. Жара, аномальная для осени, не располагала к суете мыслей, но и к классику не приобщала. Алекс откинул книгу прямо в клумбу роз и сжал переносицу пальцами: черт те что. Почему ему в голову настойчиво лезет Расмус с мадам Перцовой оной же - Хелен?

Зацепило?

Прав, Расмус, прав - зацепило. Еще как. Но он свяжется с

Перцовой, если только та сыграет по-честному, предоставив клиенту не актрису.

Не верил он… и верил. Судя по связям мадам, характеру, типу личности и пятнах на биографии что евро дензнаки почти добела вытравили, она способна на что угодно. И сам факт, того, что женщина может ради денег доставить ничего не ведающую, никому не знакомую девочку на утеху садистам - говорило о многом. Сам этот факт уже был интересен, рождал любопытство и ощущение предвкушения перемен, новизны. Игра на грани фола, игра за которой он мог проследить, которую сам мог устроить и поучаствовать при желании - это уже встряска, это уже что-то.

И все-таки Расмус не гурман. Плебейские у него замашки и пристрастия соответственные, фантазия убогая.

Леший бы другую партию сыграл, более интересную, многоплановую комбинацию.

Может и сыграет.

–  Может вечером с нами в кино?
– спросила Лариса, складывая конспекты в сумку.

Ярослава неопределенно пожала плечами - с опросом повезло - не вызвали. Значит, до следующей пятницы она живет. Выучит, успеет. Но в жару никуда идти не хотелось, кроме как домой. И потом общество

Ромы ее не прельщало, мешаться Ларе с Димой не хотелось.

–  Дома сегодня. Поучу.

–  Ты б проверилась, Славка, что ли? Чего тебя от тепла развозит?

Ненормально же.

–  Некогда.

–  Это нормально, у меня тоже от жары голова болит, - сказала

Люба. Девушки двинулись из аудитории.
– Я вот все думаю, ну выучимся мы, и что, будем учителями истории?

–  Я - да. Мне нравится, - сказала Ярослава.

–  Я в науку пойду, - сказала Лариса.

–  Девчата! Сегодня в "Стрипе" ребята джаз будут давать!
– объявил Семен Голубцов, приобняв девушек.
– Идем? Своих поддержать святое дело!

–  Не люблю джаз, - бросила Ярослава.

–  А я рэп, - поддакнула Люба.

–  Да вы че? Я вам о чем? Ну, не хотите, как хотите, - обиделся парень.

–  Я со своим парнем приду!
– выставила руку, будто к ответу на уроке приготовилась Лариса.

–  Ладно, - вздохнула и Ярослава.
– Приду. Во сколько начало?

–  В семь!
– повеселел Семен и помчался вперед, оповещая на ходу.
– Сегодня в "Стрипе" в семь!! Джазовая группа второго курса

"Махаон"! Всем быть! Поддержим отечественных музыкантов, надежду института!!

–  Больной, - качнула головой Светка Гнездевич, обгоняя подруг.

–  "Махаон" еще больнее!
– заверила Инна Замятина, пристраиваясь за девушками, подхватила под руку Марину Васнецову.
– Я их солиста терпеть не могу, кастрат какой-то, Витас, блин. Как взвоет, уши закладывает. "Надежда" тоже мне.

–  Просто ты ничего не понимаешь в музыке.

–  В джазе!

–  Аццтой!

–  Она просто не умеет его готовить!

Девушки вышли на улицу и, дурачась, двинулись на остановку маршрутки: