Третий день дул хамсин.

В это время у Маркиша всегда болела голова, подскакивало давление, и хваленые таблетки доктора Познера не помогали. Обстановка не позволяла.

Поэтому он хмуро и раздраженно смотрел на докладывающего суть дела Григоровича. На сегодняшний день они имели три трупа, полную неясность ситуации, отсутствие каких-либо версий и неприятные звонки сверху. Впрочем, начальство тоже можно было понять, на начальство давили журналисты, представляющие широкие слои общественности. Черт! Стоило ли уезжать из Советского Союза, чтобы и здесь столкнуться со всем тем дерьмом, от которого убегал!

– Эллен Гриц, - сказал Григорович, бросая на стол пачку фотографий.
– Уроженка Царицына. Никаких государственных секретов. Мысли о том, что она связана с продажей наркотиков, просто смешна. И долгов у нее особых не было. Правда, был один случай. Она торговала на базаре, взяла у знакомых деньги под проценты, тут случился этот русский обвал из-за махинаций правительства на рынке облигаций. Ее, как выражаются русские, «поставили на счетчик». Чтобы расплатиться, она продала квартиру и жила с матерью в общежитии. Собственно, это и побудило ее к выезду из страны. Еврейская кровь начинает играть, когда случаются жизненные трудности. К нам приехала уже беременной. Русские коллеги заверили нас, что никаких трений у нее с кредиторами не было. Да и глупо думать, что ее приедут убивать из-за пары тысяч долларов.

– Все дело в ребенке, - кивнул Маркиш.
– Охотились за ребенком. Выяснили, кто его отец?

– Мать-одиночка, - вздохнул Григорович.
– Дитя одноразовой любви.

– И все-таки все заключается именно в ребенке, - сказал Маркиш.
– Вспомни, эти двое, они ведь сразу потребовали от медсестры показать им родившегося ребенка. А потом один из них удивился, сказав, что добраться до ребенка оказалось легче, чем снять проститутку в Хайфе. А потом…

– А потом они начали усердно резать друг друга. Кстати, Давид, а что, проститутку в Хайфе снять легко?

– Сейчас нравы простые.
– Маркиш отсутствующе посмотрел на товарища.
– Эти сефардки, они быстро поняли, что легче и быстрее всего можно заработать, раздвинув ноги.

– И что мы имеем с гуся?
– уныло вздохнул Григорович.

– Мы имеем три трупа, сгоревшую машину и женщину, за которой охотятся по неизвестной причине. И женщина эта из бывшего СССР. Вот это мне совсем не нравится. С этими гоями всегда случаются разные казусы.

– Давид, ты говоришь, словно сам не жил в Баку до тридцати пяти лет.
– Григорович закурил.
– Кстати, что с этим типом, который сгорел в машине? Что-нибудь прояснилось?

– Обгорел он хорошо, - Маркиш недовольно мотнул головой.
– А так ничего особенного. Машину он взял в Иерусалиме позавчера. В пункте проката. Машина оформлена на имя Германа Вахта, туриста из Германии.

– И что же?

– А то, - с неожиданной злостью выпалил Маркиш.
– Этот самый Герман Вахт оказался одним из молодых людей, посетивших прошлой ночью родильное отделение. Сейчас он лежит в морге с перерезанным горлом и не может ответить, кому он отдал ключи от машины.

– Я думаю, что к больнице они приехали втроем. Двое пошли изымать ребенка, а третий остался в машине. Потом он увидел, что женщина уходит из больницы, решил исправить ошибку товарищей, но не справился с управлением машиной.

– Ты хочешь сказать, что он ждал у больницы три дня?
– с сомнением сказал Маркиш.
– Глупая версия. Самая глупая версия из тех, которые когда-то высказывались при мне. Впрочем, чего еще ждать от почти коренного еврея? Бог слишком ласково гладил вас по голове. Это с его-то ручкой! Но то, что они были вместе, не вызывает сомнения. Все трое из одной группы. Хотел бы я знать, зачем им нужен новорожденный еврейчик, который никогда не видел папы и еще не привык к материнскому молоку!

– Я все-таки думаю, что все дело в неизвестном нам отце. Быть может, заказ на ребенка поступил именно от него. Мы пока не знаем, с кем эта девица спала. Быть может, папа его из этих крутых новых русских и хотел вернуть ребенка в Россию. А может, он хотел избавиться от него, чтобы не иметь никаких имущественных проблем.

– Выглядит красиво, - снова засомневался Маркиш и принялся смотреть, как уплывают кольца сигаретного дыма в сторону окна, за которым плавило асфальт солнце.
– Только вот писано это вилами по воде. Лучше отправляйся и собери информацию по этим двум туристам, - Маркиш щелкнул пальцами.
– На этого Германа Вахта и второго… Его установили?

– Еще вчера, - сказал Григорович.
– Зря ты говорил, что мы работаем медленно. Это русский. Точнее - грузин. Мачарашвили Мелитон Гочиевич. Представлял русскую фирму «Элегант». Двадцать семь лет, мастер спорта международного класса по вольной борьбе. В 2006 году, после того, как получил серьезную травму на ковре, ушел из спорта. Некоторое время подвизался в комитете по физической культуре, потом ушел на вольные хлеба в этот самый «Элегант». К нам прилетел рейсом «Ганзы» в качестве туриста. Захотел поскорбеть у Стены плача. Между прочим, прилетел он одним рейсом с Вахтой, но места у них в разных салонах.

– Это ни о чем не говорит, - вздохнул Маркиш.
– Кто еще летел этим рейсом? Подходящие кандидатуры есть?

– Подходящие в смысле чего?
– поднял брови Григорович.

– В смысле третьего трупа… Того, кто сгорел в машине.

– Я попросил полицию принять меры к местонахождению каждого из пассажиров, прибывших этим рейсом, в возрасте от двадцати одного года до тридцати пяти лет, среднего роста, среднего телосложения и к тому же блондина. Таких набралось семь человек. Двоих можно отбросить сразу, они приехали в Министерство сельского хозяйства. Остается пятеро. Их данные я списал из заполненных при въезде деклараций. Результаты проверки обещали сообщить к вечеру.