— Я слышал, — пробормотал Лиан. — Их почему-то очень интересуют твои способности. Берегись этих проклятых вельмов!

— Но они не догадывались, что мне известно о том, что Магрета на свободе. А узнала я об этом потому, что, когда они на меня напали, я стала инстинктивно рассылать призывы о помощи, и внезапно Магрета откликнулась на них. Я чувствовала, что она где-то неподалеку и разыскивает меня.

Лиану стало жалко Карану и стыдно, что его там не было.

— Но в конце я уже была готова им все рассказать, хотя и прекрасно сознавала, что после этого они меня прикончат. Но я вдруг ощутила, как ты ползаешь где-то поблизости, и мне стоило большого труда скрыть свою радость. Благодаря тебе у меня открылось второе дыхание.

— Зачем же ты прогнала меня? Я помог бы тебе отбиться от вельмов.

— Кто же знал, что ты такой сорвиголова?! Ты так долго раскачивался! — с лукавой усмешкой сказала Карана.

— Ты не представляешь, как мне было стыдно, что я тогда испугался!

— Ерунда! Ты же поклялся, что выполнишь мою просьбу, да и то ушел не сразу. Ты ничем не помог бы мне. Если бы ты остался, они первым делом убили бы тебя и так бы распалились, что расправились бы заодно и со мной.

— Почему ты не убежала?

Карана закрыла глаза, вспоминая пережитый ужас и пытаясь понять, почему все произошло именно так.

— Они что-то со мной сделали. Я оказалась в их власти, — запинаясь, проговорила она. — Ты сам видел, как это начиналось, а потом они овладели моим сознанием во сне. Усилий моей воли хватило только на то, чтобы прогнать тебя. После твоего ухода на меня словно столбняк напал. Сейчас я все это вспоминаю с трудом.

Карана просто не могла рассказать Лиану о том, что вельмы использовали ее дар, чтобы установить связь со своим давно потерянным господином. Она решила забыть о собственных способностях, поскольку боялась прибегать к ним, опасаясь непредсказуемых последствий.

На протяжении нескольких лиг река текла по прямой в высоких берегах, за которыми не было почти ничего видно, кроме белой полоски далеких гор на горизонте и гладкой поверхности коричневой воды. Внезапно с носа лодки раздались детские голоса, и Лиан с Караной увидели обоих ребятишек, ужасно похожих на мать и один на другого.

Девочке было лет шесть. Она с серьезным видом обменялась рукопожатиями с Лианом и Караной. Ее брат был помоложе и поменьше ростом. Он отвернулся и ни за что не соглашался к ним приближаться.

— Сейчас я произнесу Искупительную Молитву, — объявила Хассиена, — и мы позавтракаем.

Она несколько раз преклонила голову, что-то при этом бормоча и делая какие-то непонятные, но ловкие движения руками. Лиан еще не видел ничего подобного.

— Я слышала, что у жителей Огура, далекой южной страны возле Темного Моря, есть похожие ритуалы. Впрочем, если Хассиена родом оттуда, ее занесло очень далеко на север.

Хассиена подняла голову и заметила, что Карана что-то шепчет Лиану. Она закончила свой ритуал, встала и подошла к ним, возможно понимая, что они заинтригованы.

— Жизнь каждого из нас лишь часть великого замысла, на который мы не можем повлиять и суть которого мы не в состоянии понять. Мы можем лишь стараться держаться подальше от сил зла, которые притягивают наши прошлые прегрешения. Поэтому я и прочитала Искупительную Молитву.

Хассиена принесла большую деревянную миску. Лодку немного качало от ее движений.

— Вы разделите с нами трапезу? — спросила она, переводя взгляд с Лиана на Карану. Она даже не посмотрела на Пендера, который по-прежнему со злобным видом сидел у руля.

Карана улыбнулась и сказала:

— Пища, которой ты нас одаришь, сделает наш путь легким, «халима насса ак-туллипу мас!» Большое спасибо, с удовольствием!

При этих словах Караны лицо Хассиены на мгновение озарила улыбка.

В миске лежали разнообразные сушеные фрукты, даже восхитительные геллоны, которые так любил Шанд. Лиан подумал, что никогда еще не пробовал сушеных геллонов. В ней были черный хлеб, ароматный желтый сыр и горка красноватых орехов треугольной формы. Карана взяла кусок хлеба и, по обычаю своей родины, протянула его Хассиене, но та только улыбнулась, обнажив мелкие белые зубы, и покачала головой.

Они поели. После того как все, включая детей, насытились, Хассиена с ироничным поклоном подача миску Пендеру, который продолжал неподвижно сидеть на руле, придерживая его правой рукой и отправляя себе в рот левой остатки еды. Когда он наелся, Хассиена еще раз поклонилась ему даже ниже, чем в первый раз, и удалилась на нос. Весь день она удивленно разглядывала пассажиров лодки, которые, прижавшись друг к другу, неподвижно просидели до самого заката.

— Сколько нам плыть до Сета? — через некоторое время Карана спросила Хассиену.