Лиан не хотел вылезать на берег. Ему было очень страшно. Он понимал, что, даже если ему и удастся похитить лодку, ему никогда не довести ее до Туркада по бурному морю. Он стал с ностальгией вспоминать об опасностях тропы, приведшей их с Караной в Шазмак.

— У меня ничего не выйдет, — уныло пробормотал он. — Я никогда не управлял лодкой.

Пендер бросил на него презрительный взгляд.

— Какой же ты жалкий! — через некоторое время сказал он. — Подумать только, что когда-то я тебя боялся! Зачем мне тебе помогать?! Я не стану делать этого даже за деньги!

Потом он обернулся к Каране, уныло смотревшей на воду, и их взгляды встретились.

— Может, ты поможешь нам ради меня? — спросила его девушка, и продажное сердце Пендера снова дрогнуло. Он подумал, а потом, как бы случайно, задел рукой свой кожаный кошель, в котором зазвенели монеты. Лиан положил горсть серебра в его обветренную ладонь. Пендер позвенел монетами и протянул Лиану раскрытую ладонь. Лиан неохотно положил на нее еще одну монету, которая тут же исчезла в кошельке вместе с остальными.

— Садитесь в лодку! — сказал Пендер.

— А как же твои дети? — спросил Лиан.

Пендер тяжело вздохнул.

— Пожалуй, в Сете им не хуже, чем в любом другом месте, — ответил он.

Механическим движением, словно ей приходилось делать это раньше сотни раз, Карана оттолкнула лодку от берега и ловко вскочила на нос, даже не замочив сапог. Она села на дно лодки и снова уставилась на волны.

«По-моему, она не понимает, что с ней происходит», — подумал Лиан. Пендер отвязал мачту, вставил ее в гнездо и поднял небольшой парус. По-прежнему дул северный ветер. Лавируя, лодка вышла в море.

Этой ночью Карана вновь закричала во сне. Лиан взял ее за руку, и некоторое время она лежала тихо. Вскоре она снова стала биться во сне, что-то выкрикивая на баннадорском диалекте, который Лиан почти не понимал. Он крепко обнял ее и стал гладить ее спутанные волосы и соленые от морской воды щеки. Потом они крепко уснули.

Внезапно связь, созданная Караной с Лианом в Шазмаке, ожила, и на Лиана обрушился поток кошмаров: невероятные лица — Вартилы, Идлиса, Иггура, еще чье-то лицо. Лиан метался в полудреме, вспоминая сон, посетивший его в Туллине. Он догадался, что это было за лицо, привидевшееся ему ночью на стоянке на берегу лесной речки. Это была та же огромная фигура, восседавшая на колоссальном каменном кресле, — фигура, разорвавшая цепи и протянувшая к Лиану свои руки.

Это же Рульк! Как он сразу не понял?! Но почему же он посещает во сне Карану? И вот плававший до того между сном и явью Лиан снова погрузился в сон Караны.

Ему приснились и Иггур, и Тензор. И даже он сам. Перед его мысленным взором крутились искаженные лица, сливаясь одно с другим. Он снова увидел Ночную Страну, непостижимую тюрьму, в которой томился Рульк. Он увидел в ней и самого Рулька, только теперь тот не был больше прикован к своему креслу; он трудился в обширном помещении, судя по всему нанося последние штрихи на некое сооружение, приспособление нечеловеческого размера, не позволявшее сомневаться в своей мощи. На этот раз Рульк не поднял глаз, хотя и знал, что за ним наблюдают, ведь он сам сделал так, чтобы его увидели. Все это почему-то производило еще более ужасающее впечатление, чем раньше.

Карана застонала. Ее посетил новый сон, Лиан разглядел перед собой лицо Эмманта и снова пережил страх, испытанный им в Шазмаке. Впрочем, постепенно Лиан осознал, что Эммант злорадствует при мысли о том, что он сделает не с ним, а с Караной, которая больше всего боится именно Эмманта, обнаружившего перед мысленным взором Лиана грубую, кровожадную страсть презираемого всеми и униженного Караной существа.

Карана закричала во сне. Это был кошмарный, полный ужаса крик человека, находящегося на пороге безумия. Затем с душераздирающим смехом она освободилась из объятий Лиана и бросилась в море.

На мгновение ее бледное лицо появилось в свете луны на фоне встававшей за кормой волны. Лиан сразу же вскочил на ноги, и волна чуть не затопила потерявшую устойчивость лодку. Он начал шарить в поисках веревки, но ничего не нашел и остался стоять в отчаянии с опущенными руками, по мере того как лодка стремительно удалялась от того места, где в воде мелькнула голова Караны.

Пендер налег на рулевое весло, и ветер надул парус. Пендер спустил его, но лодку продолжало уносить в сторону. Лиан метался по лодке, выкрикивая имя Караны. Лодка опасно накренилась. Разозлившись, Пендер нанес Лиану удар в солнечное сплетение, и тот как пушинка вылетел за борт.

— Идиот несчастный! — пробормотал Пендер, а потом, когда Лиан вынырнул на поверхность с вытаращенными глазами, крикнул ему: — Плыви вон туда!

Лиан стал энергично грести в ту сторону, куда показывал Пендер. Он поднимался и опускался на волнах, но лишь изредка замечал тело Караны, качавшееся на воде. Доплыв до того места, где он видел ее в последний раз, Лиан не обнаружил ее тела, и ему пришлось почти по пояс высунуться из воды, лихорадочно работая в ней ногами, чтобы обнаружить его совсем неподалеку. Карана была бледна и холодна, как покойник, хотя он и нащупал слабый пульс, прикоснувшись к ее горлу.