— А ты тоже коварный шпион? — спросила Карана, прищурив глаза.

Лиан снова рассмеялся:

— Среди дзаинян встречаются и умники, совершенно неспособные к шпионской деятельности. Таких мы отправляем учиться в далекие страны, потому что очень ценим науки и искусства. Вот почему я и оказался в Школе Преданий. Меня выбрал Мендарк. Он же оплатил мое обучение, но долгое время мне приходилось в Школе несладко.

Глаза Караны сузились, стоило ей услышать имя Мендарка. После долгого молчания она спросила:

— Но почему же ты так долго оставался в Школе? Ты ведь давно завоевал себе доброе имя!

— Я и сам часто об этом думаю. Наверное, я просто боялся уезжать, ведь я провел в Школе добрую половину жизни.

— Ты что, никогда не выезжал из Чантхеда?

— Да нет, несколько раз выезжал. Я бывал по ту сторону гор, хотя до Туркада так ни разу и не доходил. Еще я ездил на север и на запад. Два раза был в Великой Библиотеке. Для тех, кто изучает Предания, нет города притягательнее Зиля! Но я ни разу не ездил домой, хотя мне очень хотелось. У меня на это не было денег.

— Я тебя сразу узнала, — сказала Карана, вспомнив появление Лиана в ее убежище среди развалин. — Я узнала тебя, как только ты открыл рот, еще до твоего падения со ступенек. И когда ты почувствовал мои мысли в Туллине, я тоже думала о тебе, хотя и понятия не имела, что ты так близко. А я ведь всего дважды видела тебя раньше. Первый раз — на Чантхедском Празднике четыре года назад, а второй — на Выпускных Испытаниях, когда ты добился такого успеха.

При этих воспоминаниях у Караны загорелись глаза, но она взяла себя в руки и продолжала ровным голосом:

— Я не могла взять в толк, зачем ты пришел. Твоими сказаниями я восхищалась больше, чем подвигами любого героя, но в тот момент мне нужна была реальная помощь, а к моим ногам скатилось совершенно беспомощное существо. Ты не представляешь, как я была разочарована!

Лиан громко рассмеялся, совершенно не обидевшись на Карану. Он чувствовал себя легко и свободно, потому что наконец-то решил делать то, чего хочется ему самому, а не то, что от него ждут другие.

— И все-таки, — сказал он, — я сделал выбор и теперь должен до конца пройти путь, на который ступил. Назад мне дороги нет.

— Что же ты собираешься делать? — спросила его Карана, глядя на него снизу вверх добрыми зелеными глазами, хотя и знала, какой услышит ответ.

— Если ты меня не прогонишь, я пойду с тобой и постараюсь как можно больше узнать о Зеркале. Потом я исправлю Предания и напишу «Сказание о Зеркале». Не уверен, что это будет Великое Сказание, о котором я всегда мечтал, но, думаю, и его не откажутся послушать. Ну что, берешь меня в попутчики?

— Это будет долгий и трудный путь, — ответила Карана. — И если бы ты мог предвидеть, что ждет тебя впереди, то, вероятно, сделал бы другой выбор. Скоро ты узнаешь, что я бываю намного противнее, чем кажусь на первый взгляд.

Теперь пришел черед Лиана хитро улыбаться.

— Вот уж это-то я давно понял, — сказал он и встал. Обнаружив, что вода в котелке выкипела, юноша подбросил дров в костер и вышел из пещеры за водой.

«Она бледна и измучена!» — подумал Лиан, вешая над огнем котелок, полный снега и льда. Карана сидела, обхватив колени руками и уткнувшись в них подбородком. Лиан видел, что она следит за ним глазами, но понимал, что мысли ее где-то очень далеко. «Какая же она сильная! Какая у нее железная воля! Такие девушки бывают только в сказаниях!»

Лиан разложил еду: еще относительно свежие овощи, слегка заплесневевший с одного боку лук, небольшой кусок мяса, завернутый в промасленную тряпицу, специи в немного подмокших кулечках. Насвистывая какую-то песенку, как всегда во время столь будничных занятий, Лиан взял сковородку, нарезал в нее лук и поджарил его на жире вместе с посыпанным специями куском мяса. Потом он вернулся ко входу в туннель, набрал снега и градин во второй котелок, который также повесил над огнем. Когда градины растаяли до размеров горошин, он бросил в котелок нарезанные овощи, пригоршню сушеных злаков и оставил все это вариться.

Тем временем закипела вода для чая. Лиан бросил в нее заварку и тщательно размешал.

— Чай готов, — сказал он, но ответа не последовало. Он повернулся к Каране и обнаружил, что она заснула.

Между костром и дальней стеной пол пещеры был сравнительно ровным. Лиан соорудил постель из спальных мешков и позвал Карану, потом тихонько потряс ее за плечо, но она не проснулась. Тогда, морщась от боли в боку, Лиан поднял ее на руки, отнес на постель и осторожно уложил, поудобнее устроив ее больное запястье. Он подложил под голову девушке свернутый плащ, снял с нее сапоги и поставил их сушиться к огню, потом накрыл Карану одеялом. Впервые с момента их встречи она спокойно заснула.