— Он мне сообщил, что собирается встретиться с вами.

— Когда?

— После убийства Рауля мы разговаривали каждый день, — сказала она. — Разве ваши люди не изучили список телефонных звонков?

— Я еще не заглянул в отчет.

— Рамон был очень отзывчивым человеком и к тому же порядочным.

— Когда, по его словам, мы собирались встретиться?

— Вчера, за обедом.

— Он говорил, что собирается обсуждать со мной?

— Нет.

— А он случайно не намекнул, что это имеет какое-то отношение к вам?

— С какой стати?

— Он говорил вам о нашей маленькой сделке?

— Нет.

— Он собирался предоставить мне информацию, которая вывела бы меня на врагов Рауля, в обмен на разрешение провести день в мастерской моего отца, — объяснил Фалькон. — Вы не знаете, зачем ему это понадобилось? То есть зачем ему понадобилось проводить день в мастерской отца? Он утверждал, что интерес у него совсем не коммерческий.

— Он был предан вашему отцу, — заметила она. — Всей своей жизнью и успехом Рамон был обязан гению Франсиско Фалькона.

— Так что же, он хотел пообщаться с духом моего отца?

— Вам не идет цинизм, дон Хавьер.

— Насколько хорошо вы знали Рамона… и как давно?

— Около двадцати лет.

— Вам известно, что он был женат? Молчание.

— Что его жена умерла при родах? Снова молчание.

— Вы в курсе его… — Фалькон осекся. Им вдруг овладела апатия. Пиджак непомерной тяжестью давил на плечи.

— Чего «его»? — поторопила она.

— Расскажите мне, что вы знали о Рамоне Сальгадо, — попросил Фалькон. — Он присутствовал в моей жизни, сколько я себя помню. Я даже фигурировал в фильме убийцы под названием «La Familia Salgado». Но, оказывается, я видел лишь скучную внешнюю сторону его существования.

— Не могу поверить, что он не сказал бы мне, что был женат, — произнесла она. — Мы говорили обо всем.

— Быть может, все-таки не совсем обо всем, — предположил Фалькон.

— Ну, например, он признался мне, что убил человека.

— Рамон Сальгадо кого-то убил?! — воскликнул Фалькон.

— Он сказал, что это была случайность… ужасная случайность, но он кого-то убил, и это лежало на его душе страшным бременем.

— Почему он вдруг решил излиться вам?

— Потому что я излилась ему. Я была тогда в депрессии после второго аборта и разрыва с сыном герцога, напилась и рассказала ему о другом аборте, о том, как заработала те деньги, и… знаете, у нас вышел по-настоящему задушевный разговор.

— Да, для таких излияний нужен особый настрой.

— Мы оба были одинокими, разочарованными людьми и открылись друг другу в кафе на Гран-Виа за стаканом бренди.

— И когда именно произошло убийство?

— В начале шестидесятых в Танжере. Он кого-то толкнул во время пьяного спора. Парень упал, неудачно ударился и умер. Все удалось скрыть. Он заплатил какую-то сумму и покинул страну.

— Вам не кажется, что он мог солгать?

— Зачем бы ему понадобилось возводить на себя такую напраслину?

— Затем, например, чтобы ваши беды показались вам пустяком. К тому же это придает Рамону загадочность… нечто такое, чего он был напрочь лишен.

— Мой единственный ответ: вы не слышали, как он говорил. Вы не видели, чего ему это стоило.

— Ладно, — согласился Фалькон. — Все так. Дело было сорок лет назад…

— Именно в то время, в которое вас завело расследование убийства Рауля, — напомнила она. — Вы тогда сказали, что вам необходима вся предыстория. Вот и еще одна деталь этой предыстории.

— Теперь моему начальству и мне нужны свежайшие факты, — ответил Фалькон. — Я ведь даже не могу доказать, что ваш муж и Рамон пересекались в Танжере. Нет никакой ниточки.

— Мой муж представил Рамона вашему отцу. Рауль дал ему рекомендательное письмо, с которым он и прибыл в Танжер.

— Что произошло между Раулем и моим отцом? — спросил Фалькон, не устояв перед искушением на мгновение уклониться от темы. — Насколько мне известно, с момента переезда в Севилью они ни разу не виделись.

— Не знаю. Он никогда не говорил об этом, а когда я спрашивала, делал вид, будто не слышит.

— Ясно, — сказал Фалькон. — Расскажите мне о нынешних отношениях между Районом и вашим мужем.

— Какие отношения вы имеете в виду?

— Ведь это Рамон познакомил вас с Раулем, не правда ли?

— А-а, так для вас события двенадцатилетней давности — свежайшие факты, — съязвила она. — С чего же начать?

— Как насчет «Экспо — девяносто два»? Те имена, которые я вам называл, были связаны…