Он подавил в себе эту мысль, словно наступил на жука каблуком. Ему нужно уехать отсюда. У него нет возможности вернуться в Морган-Фоллз, потому что Анджелика не ждет его там.

Брениган видел ее страх, понимал, что она думает о нем. Он не забыл отчужденность Корралл перед отъездом. Тогда молчание, как грозовая туча, нависало над ними. Нет, назад нельзя!

Девлин вышел с территории кладбища, обдумывая дальнейшие действия: «Может, поехать в Айдахо? Но там меня ожидает масса вопросов… Мои родные просто не поймут, почему я оставил Анджелику. Они обязательно захотят узнать, что случилось, а я не смогу им солгать… Но ведь и правды тоже сказать не смогу… Может быть, попробовать отправиться в Калифорнию? А что я там буду делать?..»

Брениган ощутил на бедрах тяжесть револьверов. Они казались массивнее любого бревна, которое ему приходилось тащить во время строительства дома.

Торин Джонсон – чьи светлые волосы и бледно-голубые глаза говорили о его скандинавском происхождении больше, чем его имя, – скорее походил на взрослого мужчину, чем на мальчика, в свои шестнадцать лет, хотя по-прежнему краснел, когда смущался или волновался. Он напоминал массивную скалу своими мускулистыми плечами и широкой грудью под темно-зеленой рубашкой и возвышался на полголовы над отцом, Ларсом, которого никто не мог бы назвать маленьким. И у Торина, и у папаши были открытые, немного суровые лица, на которых постоянно таилась дружелюбная улыбка.

Словом, Джонсоны понравились Анджелике с первого взгляда.

– Я завтра с мистером Бэртом еду в Снохомиш, – сказала она юноше, когда тот согласился на ее предложение о работе. – Вы должны быть у меня на ферме в понедельник. Тогда и начнем…

Слегка покраснев, Торин ответил:

– Я могу начать работать и сейчас, миссис Брениган.

Он произнес эти слова с сильным скандинавским акцентом, опустив глаза, и добавил, что до назначенного дня сумел бы многое сделать, так как никакой труд не утомляет его, а наоборот, приносит радость.

– Спасибо, Торин. Но считаю, что нужно немного подождать. Три дня погоды не сделают.

Анджелике не хотелось говорить ему об одном щекотливом обстоятельстве: она просто не знала, какая сумма ожидает ее в Снохомише. Не зная этого, нельзя помышлять о том, чтобы принять Торина в качестве рабочего. Ведь от личных сбережений Корралл почти ничего не осталось.

Тихо вздохнув, она покачала головой и ответила:

– Нет, все-таки лучше дождись моего возвращения.

– Хорошо, я буду на вашей ферме в понедельник… Постараюсь прийти пораньше.

Бросив мимолетный взгляд на Анджелику, юноша покраснел еще сильнее и быстро вышел из магазина, где на улице его ожидали отец и Бэрт Фарленд.

– Хорошие они люди, эти Джонсоны, – заметила стоявшая за прилавком Мод после того, как дверь закрылась. – Мистер Джонсон не очень-то говорит по-английски, а Торин много занимался в школе в Айове, чтобы помочь своему отцу приобрести собственную ферму в этой стране, – говорила пожилая женщина, вытирая следы рук с прилавка полотенцем. – Сестра и мать Торина умерли от оспы несколько лет тому назад… Наверное, поэтому они и переехали в Вашингтон. Они бежали от воспоминаний…

Анджелика посмотрела на мужчин, стоявших около магазина, и невольно спросила себя: «Неужели всех приводит на Запад одно и то же? Руководило ли всеми переселенцами желание скрыться от несчастий прошлого, когда они уезжали в далекие края?»

– Я уверена, что вы поладите с Торином, – проговорила миссис Фарленд, отбрасывая в сторону полотенце и выходя из-за прилавка. – Он трудолюбивый мальчик и не станет увиливать от работы. Вы обязательно полюбите его. – Остановившись рядом с Корралл, Мод сказала:

– Может быть, вам не будет так одиноко, если кто-то составит вам компанию на ферме.

Анджелика даже не попыталась заговорить, не желая признаваться ни миссис Фарленд, ни себе в своем одиночестве. Все равно ведь Девлина не сможет заменить никто.

– Я пойду домой. Спасибо за ваше согласие посидеть с Робби, пока будет длиться моя поездка в Снохомиш.

С этими словами женщина повернулась и направилась к выходу.

Взяв сынишку с высокого стула, стоявшего за столом, она, не останавливаясь, проговорила:

– До утра.

Корралл шла быстро до тех пор, пока поселок не исчез из виду. Наконец почувствовав, что совсем вымоталась, она остановилась и поставила Робби на землю.

– О, малыш, твоя мама такая глупая… Как я могла допустить, чтобы такое случилось с нами?

Взяв в ладонь маленькую ручку сына, Анджелика снова пошла вперед, стараясь приспособиться к короткому шагу мальчика.

Она не замечала вокруг себя ничего: ни солнечного света, струившегося сквозь изогнутые ветви деревьев, ни шепота ветерка, гулявшего среди величавых елей, ни стрекотания сороки, пролетевшей над ней. Она не видела рыжевато-коричневого оленя, наблюдавшего за ее передвижением карими глазами. Не слышала Анджелика и шороха мелких зверюшек, пробиравшихся сквозь густые заросли.