Но ему не хотелось идти в гостиницу!

Ему нужна только Эмма. Поэтому озеро – единственный вариант. Эмма его просто околдовала! Если она не станет его женой, прядется ему бегать на озеро каждую ночь.

Он потянулся за брюками. Что это? Сдавленный крик из комнаты Эммы. Он замер, сердце глухо колотилось в груди. Такие сдавленные крики он слышал на войне. Так кричали женщины, когда от ужаса им не хватало дыхания.

Чарлз выскочил из постели, забыв про брюки. Схватил тяжелый бронзовый подсвечник. Этой штукой можно прекрасно проломить череп, если будет необходимо.

Распахнув дверь и подняв свечу повыше, он осмотрелся. Никого. Он проверил всю комнату, но не увидел даже Эммы. Чарлз подошел ближе к ее постели. В центре возвышался большой холм. Маркиз осторожно отогнул край одеяла и быстрым движением сдернул его.

Тут и обнаружилась Эмма. Она сидела на коленях, лицом вниз. Чудесные волосы разметались. Красивые, мягкие, белые обнаженные ягодицы были открыты его взору.

Чарлза чуть не хватил удар. Эмма вскочила, оказавшись с ним лицом к лицу.

Чарлз остолбенел – он не дыша смотрел, как двигаются ее прекрасные полные груди. Во рту пересохло, зато другая часть его тела…

Он видел ее грудь утром на озере, но сейчас она выглядела намного соблазнительнее. Он любовался линией ее длинной шеи, изящными ключицами, молочно-белой грудью, тонкими ребрами.

– Эмма… – простонал он.

– Чарлз? – Она потянулась за очками. – Вы голый!

– Как и вы, моя дорогая.

Боже, она смотрела ему вовсе не в лицо! Она уставилась на то, что было предметом его мужской гордости.

– Это и было под полотенцем?

– Да. – Чарлза разбирал истерический смех. – Как правило, я ношу это с собой.

– Но как оно помещается в брюках?

– Оно опадает, когда его отправляют на хранение. – Чарлз пристроил свечу сбоку от постели. – Не хотите ли потрогать?

Его голос охрип.

Эмма колебалась – ей было любопытно.

– А можно?

– Прошу вас.

Она нерешительно протянула руку. Он смотрел, как приближаются к нему ее тонкие пальцы. А закрыв глаза, почувствовал легкое касание – словно бабочка присела. Волшебное ощущение, но слишком уж недолгое.

– Такой… придаток… есть у всех мужчин?

Сейчас он прольет семя прямо ей в руки.

– Да, милая. И им делают детей. Потрогайте его снова. Уверяю, мне не будет больно.

Это уж точно. Скорее, сведет с ума от страсти.

Эмма снова протянула руку. На сей раз ее пальцы были смелее. Пробежали по всей длине, оценили объем, погладили висящие между ног мешочки. Он придвинулся, чтобы ей было удобнее, расставил ноги. Крепко обхватил руками столбик кровати, кусая губы. По спине тек пот. Теперь у Чарлза не осталось сомнений – он вот-вот взорвется. Единственная надежда на спасение – погрузиться в тело Эммы, пока не поздно.

– Он двигается, когда я делаю вот так! – воскликнула Эмма.

Чарлз сжал зубы. Его орган сам поместился ей в ладонь. Он почувствовал первую волну наслаждения.

– Такой твердый и гладкий, а кончик мягкий и влажный. – Ее палец размазал влагу по всей его длине, и Чарлз застонал. Эмма издала смешок, погрузив пальцы в густые завитки у основания. – Тут волосы кудрявятся еще больше, чем на голове!

Он проворчал что-то неразборчивое, и она отдернула руку.

– Вам точно не больно?

– Совершенно. – Он чувствовал, что весь дрожит, а голос стал хриплым. – Совершенно не больно!

– У вас что-то с голосом.

Конечно, ведь он с ума сходит от желания. Даже ноги подкашивались. Сейчас он рухнет прямо на постель. Но прежде нужно кое-что принести.

– Эмма… – Какое счастье, что он еще в состоянии связно выражать мысли! – Эмма, оставайтесь так – не двигайтесь, вы слышите? Не меняйте позы. Я сейчас вернусь. Поклянитесь, что не двинетесь с места!

– Обещаю. – Эмма покраснела и пошарила вокруг себя на постели. – Где же одеяло?

– Я принесу его потом. Сейчас оно вам не нужно. Совершенно ни к чему. Даже будет мешать. Вы прекрасны. Зачем оно вам? Не двигайтесь!

Она выдохнула:

– Хорошо…

– Отлично! Чудесно! Прекрасно! Только не двигайтесь!

Чарлз отходил к двери, не сводя с Эммы глаз. Она сидела не шевелясь, не в силах оторвать взгляд от самой выдающейся части его тела. А эта часть продолжала увеличиваться в размерах. Где же предел? Он и без того в полной боевой готовности.

Сегодня он получит желаемое. Освободится от мук. Если нет, он умрет. Нет, правда, если она не позволит ему погрузиться в свое теплое тугое тело, он… Он не хотел думать, что тогда с ним будет. Точно ничего хорошего. Самое малое, разрыдается. А скорее всего выбежит голый в коридор и помчится с воем по залам Найтсдейла, окончательно лишившись рассудка.