Он не мог говорить, едва мог думать. Просто смотрел на белую кожу, на темный островок между сверкающих бедер, ощущал жар ее тела. Она раздвинула ноги, и палец Чарлза скользнул внутрь.

– Эмма!

Опираясь о ручки кресла, она наклонилась к нему, чтобы поцеловать. Язык облизал его губы, проник внутрь. Он обхватил ладонями ее полные груди, так соблазнительно раскачивающиеся перед ним. Эмма тихо застонала и раздвинула ноги шире, усаживаясь ему на колени. Раздвинула полы его халата, и он почувствовал ее руки на своем разгоряченном теле.

Он не хотел брать ее в кресле. Ему хотелось сделать это в постели. В родовой постели Дрейсмитов. Пусть уходят призраки прошлого!

Он оторвался от ее губ.

– Кажется, это я обещал вести себя плохо…

– Что?

– Я говорю, что это я обещал вести себя плохо. Хуже, чем вы можете вообразить; Но это вы плохая девочка, мисс Петерсон. Вы хуже, чем я мог себе представить.

Эмма довольно улыбнулась. Он легонько шлепнул ее по округлой выпуклости, а она засмеялась и показала ему язык.

– Любовь моя, я не позволю вам соблазнить меня прямо здесь. – Он подхватам ее на руки и поставил на пол. – Когда-нибудь, но не сегодня. – Он сбросил халат. Усмехнувшись, Эмма потянулась к самой выступающей части его тела… – Ведите себя прилично, дорогая.

– Заставьте меня.

– С удовольствием. – Он схватил ее и понес в свою спальню.

Эмма лежала на постели, протягивая к нему руки. Когда она обняла его, Чарлз наконец понял – он дома.