Шрифт:
– Я был хорош?! – зашипел Гидеон. – А как насчет нее? Она ушла от меня!
– Верно. Но ты не вернешь ее, если будешь вести себя, как Ромео из уличного театра, мой мальчик. Она слишком гордая, чтобы смириться с этим, и если я знаю свою дочь, она отдаст столько же, сколько и получит, если ты попробуешь.
– Что, черт побери, вы имеете в виду?
– А то, что ты тут не единственный парень, у которого есть глаза.
Гидеон засмеялся, хотя ему явно было не слишком весело.
– Вы хотите сказать, что она могла бы связаться с Норвиллом Пикерингом?
Судья одарил его улыбкой.
– Ни за что. Но вот твой брат, Захарий, – это другое дело. Он симпатичный и умеет ладить с женщинами, как я заметил. Мне кажется, если ты не хочешь быть с Уиллоу, он будет более чем счастлив увести ее у тебя.
У Гидеона отвисла челюсть, а глаза снова устремились на верх лестницы. По телу пробежала заметная дрожь, прежде чем он взлетел наверх, прыгая через три ступеньки.
ГЛАВА 11
Ручка двери спальни резко повернулась. Сердце Уиллоу ушло в пятки, и она глубже закуталась в одеяло, а глаза замерли на ключе в замке.
– Уиллоу, открой дверь, – ровным голосом велел Гидеон из коридора.
– Нет, – ясным голосом ответила жена.
– Ты хочешь, чтобы я вышиб ее?
– Ты не посмеешь!
– Не посмею?
– Отец тогда бы…
– К черту твоего отца! Это он и послал меня сюда!
– Я тебе не верю.
– Отлично, – ответил он из-за крепкой преграды, разделявшей их. – А в это ты поверишь?
Наступила недолгая зловещая пауза, за которой последовал грохот, отчего дверь отлетела к противоположной стене.
Уиллоу села в постели, ее глаза расширились.
– Гидеон! – выдохнула она.
Он насмешливо поклонился:
– Добрый вечер, моя дорогая!
Несмотря на всю жестокость его поступка, Уиллоу не испугалась мужа. Если она чего-нибудь боялась, так только своей беззащитности перед ним.
– Как ты посмел?
Гидеон пожал плечами и стал развязывать галстук, который надел к обеду. Потом расстегнул верхние пуговицы на рубашке и стал стягивать пиджак.
– Посмел что? – спросил он невинным голосом, призванным разозлить Уиллоу.
Уиллоу не ответила на вопрос, так как ответ был вполне очевидным.
– Убирайся из моей комнаты, – сказала она сквозь зубы.
Он закрыл дверь, словно она ничего не говорила, сел на край кровати и, глубоко вздохнув, начал стаскивать ботинки.
– Гидеон!
Он улыбнулся, его зубы сверкнули в сумраке.
– Да, дорогая? – вежливо спросил он.
– Я велела тебе убираться!
– Я знаю, что ты велела мне, колдунья, – ответил он, явно пренебрегая оказанным ему приемом. – Подвинься-ка. Я очень устал.
– Не подвинусь! Если думаешь, что можешь дотронуться до меня после того, что ты, Гидеон Маршалл, сегодня сделал…
– Я и не собираюсь тебя трогать. Но я и не собираюсь возвращаться на ранчо. И не собираюсь спать на том чертовом диване в гостиной.
– Тогда спи в какой-нибудь комнате для гостей!
– Я буду спать здесь, большое тебе спасибо. А теперь давай, двигайся.
Взбесившись, Уиллоу вылезла из-под одеяла и собиралась выбраться из постели, ворча при этом.
Гидеон схватил ее за руку и снова бросил на подушки.
Уиллоу метнула на него злой взгляд. Ее плечи были схвачены его руками.
– Если ты не дашь мне встать с этой кровати, – прошипела она, – я позову папу!
– Всем будет очень неловко, не так ли? – пропел Гидеон. Глаза его весело блестели.
– Тебе больше всего, я думаю! Гидеон поднял бровь:
– Меня ничто не может смутить, Уиллоу. И пожалуйста, перестань вести себя так, будто ты еще носишь косички.
Вспомнив нежный упрек Дав, говорившей, что она ведет себя, как маленькая девочка, Уиллоу подчинилась. Она отодвинулась от Гидеона, натянула одеяло на голову и подавила вспышку раздражения.
Гидеон спокойно разделся и улегся в постель, вытянувшись рядом с Уиллоу, удовлетворенно вздохнув.
– Спокойной ночи, – сказал он.
Спокойной ночи! Уиллоу разозлилась. Ничего себе доброй ночи, когда она чувствует его рядом с собой, его мужскую силу, которая взывает к ней, даже когда они не касаются друг друга.
– Хм, – сказала она. Молчание.
Уиллоу не могла успокоиться; ей стало интересно, уснул ли Гидеон. Если да, черт его побери, она рассердится еще больше, чем если бы он попытался приставать к ней. В конце концов, он должен объяснить ей свое поведение этим вечером, если не извиниться за него!