– Зачем? – спросила я, и голос мой прозвучал тихо, одиноко и испуганно.

– Лучше пусть она сама расскажет тебе, – произнес он. – Но если ты не побоишься ехать верхом на таком огромном коне, я могу сразу взять тебя с собой. А ты ведь не боишься?

– Нет, – ответила я, хотя вороной был крупнее, нежели любой другой конь, на котором мне когда-либо доводилось сидеть. – Но я должна оставить весточку брату.

– Брату? А где же он?

– У кузнеца. И скоро должен вернуться.

Я вовсе не собиралась отказываться ехать с ним, несмотря на то что он чужак, а Страшила ворчал на него. Я доверилась ему. Да и как могло быть иначе, раз он, стоя тут, смотрел мне в глаза так, как, вообще-то, могли смотреть только мои родные? Да и матушка, возможно, решила, что должно начать мое ученичество в Дунарке, что бы там ни стряслось.

Я заперла пса в кухне. Как только я впустила его в дом, он снова залаял, подпрыгивая и упираясь лапами в дверь. Не помогло даже то, что я шикнула на него. Помыв руки под струей из насоса на дворе, я отерла их о передник и вошла в дом, собираясь оставить весточку Давину.

Пишу я красиво. Так красиво, что мама иногда дозволяет мне надписывать наклейки для тех сосудов, горшочков и бутылей, что стоят в прачечной. А это немаловажно, коли там написано не только «валериана» или «зверобой»… Кое-какие снадобья, которыми пользует матушка, – опасны, если давать их не в тех дозах и не от той хвори.

– Куда поедем? – крикнула я чужаку, по-прежнему поджидавшему меня во дворе со своим лошаком. – В Дунарк?

– Да, – подтвердил он. – В Дунарк!

Вот я и написала Давину, что, дескать, пришла весточка из Дунарка, что матушка все еще там и ей понадобилась моя помощь. Может, лучше им с Мелли переночевать нынче у кузнеца. «С любовью и приветом. Дина». Сложив записку, я надписала сверху «Давипу» и положила ее на кухонный стол, где не заметить ее было никак нельзя.

Затем, взяв свой свежевыстиранный плащ, я приказала Страшиле: «На место!» – и снова вышла на двор.

Вороной выглядел ужасно огромным, но чужак поднял меня, словно перышко, и усадил перед собой, так что я села боком, свесив ноги, словно знатные дамы. Это, само собой разумеется, было куда красивее, чем задирать юбки, чтобы усесться верхом, по-мужски, как я делала обычно, но также и куда труднее. Мне все время казалось, что я вот-вот соскользну вниз и упаду. Но всадник, крепко поддерживая меня, легко направлял коня свободной рукой.

– Я по-прежнему не знаю, как тебя зовут, – чуточку взволнованно сказала я.

– Дракон! – только и ответил он, не утруждая себя объяснением, имя это или фамилия. Потом он пустил коня легким галопом, и все мои мысли сосредоточились на том, чтобы удержаться в седле. Но даже когда мы миновали изрядный кусок пути, до меня все еще доносился лай.

Некогда Дунарк был старинной крепостью, что мало-помалу превратилась в город. Он стоял на гигантском утесе, высоко вздымавшемся над простиравшейся вокруг плоской равниной… Словно какой-то великан веселился, разбрасывая горные пики посреди речной долины.

В реках, во внутренних озерах и на песчаных отмелях, да и в море, обозначившемся на горизонте, засверкало позднее послеполуденное солнце. Но утес, где высился Дунарк – черный четырехугольник с заостренными углами, – явно навевал ужас.

– Ты бывала здесь раньше? – спросил Дракан, хранивший молчание во время всего пути.

– Один раз, – ответила я. – Вместе с матушкой. Но тогда мы вошли вон в те ворота!

Я показала на Восточные врата, к которым подъезжали все, кто следовал по проселочной дороге, ведущей в город.

– Мы скачем к другим воротам, так скорее!

Он направил быстроногого вороного чуть в сторону от проселочной дороги, и немного погодя мы оказались на узкой тропе, можно сказать тропке. Вороному не раз пришлось переходить вброд каналы и мелководные озера, так как мостов здесь не было.

Я понадеялась, что обходной путь Дракана и вправду окажется покороче, ведь я жаждала встать наконец на собственные ноги. У меня болел бок, да и спина тоже ныла оттого, что я долго ехала верхом на коне.

Ворота Дракана были куда меньше Восточных. И вообще было заметно, что ими пользовались не так уж часто. Крапива и репейник вплотную подступали к тропе, а когда страж отворил ворота, петли створок заскрежетали. Он коротко приветствовал Дракана и затворил за нами ворота.

– Все спокойно? – спросил Дракан.

– Да, пока спокойно!

Дракан кивнул и, пришпорив вороного, пустил его по узкому проходу меж древними осыпающимися стенами крепости. Было так тесно, что носки моих сапожек порой задевали стены, а кое-где дорога была застроена так, что превращалась в туннель.