Он сел на стул, пригладил волосы и спокойно ответил:

— Я не понимаю, о чем ты.

— Не ври, — гадко усмехнулась я. — Только что я сделала вызов на того, кто квартирует в моем теле. Явился ты.

— То есть к тебе просто так и зайти нельзя?

— Да что вы говорите! Ты третий день около дома ходишь, да все мимо, а тут вдруг решил забежать по-соседски!

— Магдалина, ты ведешь себя как дура, — спокойно ответил он.

— Да что вы говорите!

— Ты сидишь в дурацком соляном круге и говоришь дурацкие речи! Ты просто неадекватна.

— Правда? — нежно улыбнулась я ему. — Ну так вали из моего дома, лады?

— Валерьянку попей, — бросил он и ушел сквозь стену.

Я бросила взгляд на часы. Та-ак, подождем пять минут.

Он явился через три.

— Давай поговорим спокойно, — как ни в чем ни бывало, предложил он.

— Что и требовалось доказать, — кивнула я. — Ты, милый, под заклятьем. И никуда ты не уйдешь отсюда, пока я с тебя его не сниму.

— Что за заклятье? — равнодушно поинтересовался он.

— А жизнь тебе без моего вида не мила, — охотно объяснила я.

— Она мне и так не мила.

Голос его был резок и… бесстрастен, я поежилась от жалости к нему, но тут же взяла себя в руки.

«Этот парень хочет твое тело», — предостерег внутренний голос.

«Я знаю, что совершенно неотразима», — царственно согласилась я с ним, а сама обратилась к Женьке:

— Это временные трудности, не вижу поводов для таких заявлений. Твое тело всего лишь в коме. Какого черта ты в мое лезешь? Только не надо снова песню заводить, что не понимаешь, о чем это я, ладно?

— Но я действительно…

— Жень, я тебя сейчас выгоню, — скучно сказала я. — Окружу дом соляным кругом, и тебе не войти, и сама не выйду. Хочешь?

Он не хотел — по лицу видела. Уже понял, что пока он меня видит — все хорошо. А без меня — ломки завзятого наркомана.

Лютый заговор, что и говорить.

Помолчав, он признался:

— Я мало что понимаю в этой ситуации. Все как-то само собой происходит, без моего участия.

— То есть? — подняла я бровь.

— Я весьма неожиданно без тела остался, хоть и не стремился к этому. А теперь вот к тебе как на веревке привязанный.

— Ну, насчет этого не беспокойся. Решим вопросы — сниму заклятье.

— Ты не понимаешь, — он строго взглянул на меня. — Я сразу же к тебе как привязанный оказался. Думаешь, сильно мне хотелось у тебя во дворе жить? А иначе не могу. Только чуть отойду от твоего дома — все, ноги не идут, обратно поворачивают.

— А волевым усилием? Взял себя в руки, и, шажочек за шажочком пошел к себе домой. Дома тепло, хорошо…

— Магдалина, тебя когда-нибудь заживо сжигали?

— Ах, тебе больно в разлуке со мной? Ну так ты же мужчина, самурай… Неужто не мог потерпеть?

— Дура, — процедил он и рывком поднял на себе джемпер.

Лучше б он этого не делал…

Кожа, что недавно так чудесно облегала его кубики на прессе, была сожжена и висела лохмотьями. Я видела, как сочится густая кровь по выжженным ранам. Еще свежая…

— О Госсподи, — потрясенно прошептала я.

— Я пытался уйти, — припечатал он. — И до сих пор пытаюсь. Пока не получилось.

— Ты сказать раньше не мог? — растерянно спросила я. — Неужто я зверь? Пожил бы у меня…

— А как же твое тело? — горько усмехнулся он. — То самое, которым ты так дорожишь? А ведь это тоже без моего участия. Просто притягивает магнитом, раз — и вот уже я в теле, у меня длинные волосы и грудь. Кошмарное ощущение, надо сказать.

— То есть это неконтролируемо?

— Нет. Я никаких усилий не прикладываю и ничего специально для того не делаю.

— Врешь ведь, — взяла я себя в руки, уняв приступ острой жалости.

— А смысл? — пожал он плечами. — Врал бы — не пытался б уйти, и ожогов на мне сейчас бы не было. Да и вообще, я с тобой сейчас как с врачом говорю. Я ведь совсем ничего в этой чертовщине не понимаю, а ты все же ведьма. Возможно, сможешь поставить диагноз и вылечить нас.

— Нас?

— Нас, — кивнул он. — Или ты хочешь остаться без тела?

— Думаешь, все к тому идет? — хмыкнула я.

— Не знаю, — устало потер он виски. — Не знаю, Магдалина. Может, так и будем делить на двоих твое тело. Может — ты меня вытолкнешь. А может быть — однажды я навсегда окажусь в нем.

Мы скрестили взгляды, словно шпаги на дуэли. Словно пытались залезть друг другу в души, выведать потаенные мысли.

«Он врет, врет», — лихорадочно думала я.

Но глаза его казались странно чистыми, без взвеси коварства и хитрости.

— Вот ты гад, — тоскливо прошептала я, отводя взгляд.