Его лицо ощутило прохладную гладкость пресс-папье из зеленого стекла.

— Я готова, — сказала Джелли. — Только оставлю кошкам воду и корм.

— Ладно, но времени в обрез.

Пока она хлопотала над своим зверинцем, Страж посмотрел в дверной глазок. Горизонт был чист.

Других жильцов, кроме нее и Ласло, на этаже не имелось. Заперев свою квартиру, Джелли увидела, как на щелочку приотворилась дверь 4 Б и над цепочкой блеснул глаз соседа. Затем глаз исчез, но было слышно, как Ласло с кем-то разговаривает. Джелли распознала его второй женский голос, сварливый и писклявый.

— Больше я не выдержу ни минуты! Ты знаешь, который час? Сделай так, чтобы эта сучка заткнулась!

— Да уж, хватит! — откликнулся Ласло и заорал в щель: — Совсем уже оборзела! Ты, манда драная! Слышь, ты, поблядушка? Я прекращу твои игрища раз и навсегда!

Подобную хрень он нес и прежде, но никогда — ей в лицо. Через площадку Джелли крикнула:

— Так вызывай копов, раз невтерпеж, засранец!

Страж обнял ее за плечи и подтолкнул к лестнице.

— Не связывайся, — сказал он.

— Долбоеб занюханный! — не унималась Джелли. — По тебе психушка плачет! Да я сейчас сама неотложку вызову!

Дверь захлопнулась. Без особой надежды Джелли молилась, чтобы Ласло понял ее знак. Загремела дверная цепочка, и на площадку вывалились рыхлые телеса соседа, облаченного в голубой халат и пижаму. Несмотря на громадные размеры, Ласло выглядел совсем нестрашным.

— Все, мое терпение лопнуло! — проревел он; его пухлые розовые щеки тряслись от ярости.

— Отвали, придурок! — буркнул Гай.

— Ты еще кто такой? — наступал Ласло. — Что это за хер с бугра? Пошел ты!..

Затем совершенно внезапно ярость соседа угасла, словно в его голове щелкнул выключатель. Ласло вмиг переменился, став вежливым, деликатным и безобидным, каким обычно был на людях.

— С вами все в порядке, мисс Сежур?

За Джелли ответил Гай:

— Я два раза не повторяю.

— Этот человек вам докучает? — Ласло шагнул ближе.

Лишь теперь Джелли сообразила, какой опасности его подвергает, втянув в свою беду. Она подавала отчаянные знаки, чтобы Ласло ушел. Но он не остановился.

— Ты пересек черту, жирный, — спокойно сказал Гай. Зловещий тон заставил Джелли опустить взгляд на его ладонь, в которой материализовалось нечто похожее на изогнутый клинок. Сверкающая сталь казалась продолжением вытянутой и прижатой к боку руки.

— У него нож! — взвизгнула Джелли.

Гай выпустил ее плечо и сосредоточился на здоровенном болване, который шел на него. Она получила единственный шанс дать деру. Когда нож по восходящей дуге взметнулся к незащищенному горлу Ласло, Джелли нырнула к лестнице и припустила вниз.

Пролетая через три ступеньки, в конце первого пролета она споткнулась и упала. Джелли содрогнулась от ужаса, когда сверху донесся странный звук — будто человек срыгнул и отхаркнул или подавился криком. Она рванула дальше, зная, что, если обернется и увидит Гая, страх ее парализует. На площадке второго этаже она услышала грузное буханье, словно преследователь с легкостью одолевал по целому пролету зараз.

Он нагнал ее на цокольном этаже.

— Моя машина прямо перед входом, — спокойно сказал Гай и взял ее за руку, словно ничего не произошло. — Выходим вместе.

Он даже не запыхался.

Что-то капнуло на плитки пола. Джелли посмотрела вверх. Гай зажал ей рот, придушив рванувшийся крик. Из узкого лестничного колодца капала… нет, уже ручейком текла кровь. Джелли почувствовала, как что-то теплое лизнуло ее пальцы, выглядывавшие из сандалий, и едва не грохнулась в обморок.

— Будь умницей. — Гай крепче ухватил ее плечо. — Ничего не говори и просто садись в машину.

Мобильник зазвонил, когда лифт миновал десятый этаж, одолев половину пути до вестибюля, в котором меня ждали детективы.

— Да? — Я слышал звук мотора и шум встречных машин.

Мужской голос проговорил:

— Скажи ему, мы покатаемся.

— Кто это?

— Скажи, мы прошвырнемся к одному дому, дорогу он знает. Ах, извини, милая, ты же не можешь говорить, когда мой хер у тебя во рту. — Заскрипела клейкая лента, раздался вскрик. — Так лучше?

Я слышал рыдание Джелли.

— Скажи, если он вызовет копов, я тебя убью.

Я знал этот голос. В последний раз я слышал его во Флоренции у грота, где убили Софи, — этот сиплый тягучий голос на прощание сказал: «Не дергайся, Эд».