– Раз-два, раз-два, – командовал он, и солдаты салютовали ему и маршировали. Все любили Георга.

– Ну почему мы не можем жить в Сент-Джеймсе, – настойчиво допытывался он у леди Шарлотты. – Здесь, в Кью, нет солдат.

– Кью больше подходит для детей, – отвечала леди Шарлотта.

– Я – не дети. Я – принц Уэльский.

Тогда она целовала его и говорила, что разве он может позволить им забывать об этом?

– А неужели вы могли забыть? – спрашивал он недоверчиво.

– Ну что ты, мой милый, разве можно об этом забыть, когда ты рядом? – После этих слов он напустил на себя очень важный вид и держался так, пока она ему не сказала: – А теперь доедай свой обед и хватит играть в тарелке с этим куском рыбы.

– Мясные дни мне нравятся больше, – признался он.

– Не сомневаюсь, – ответила леди Шарлотта.

– Мне тоже нравятся мясные дни, – вставил Фредерик, который во всем подражал Георгу.

– Это меню составили для вас ваши папа и мама, поэтому нам следует соблюдать его, не так ли? В противном случае получится, что мы не повинуемся нашему королю.

– Когда я стану королем, то буду есть мясо каждый день.

– И я тоже, – поддакнул ему Фредерик.

– Какой ты глупый. Ты же никогда не будешь королем. Фредерик посмотрел так, словно собирался заплакать.

Бедный малышка Фред, хоть между ними разница всего год, Георг кажется намного старше.

– Это не беда, – сказала леди Шарлотта, подсев поближе к младшему брату.

Фредерик позволил накормить себя, а Георг тем временем осуждающе наблюдал за этим.

Боже Всевышний, думала леди Шарлотта, если он в четыре года такой, то таким он будет в десять… пятнадцать или в восемнадцать лет, когда достигнет совершеннолетия? Несомненно, король и королева правы, настаивая на том, чтобы дети жили в Кью и вели простой образ жизни.

Георг возил кусок рыбы по тарелке, разламывая его на мелкие части, объясняя Фреду, что это солдатики.

– Это не солдаты, а рыба, и ее нужно побыстрее съесть, – наставническим тоном сказала леди Шарлотта. А если вы не будете слушаться, мне придется пойти к твоим папе и маме и рассказать им о твоих капризах.

Георг с осуждением оглядел леди Шарлотту, которая была одета в специальную для детской униформу.

– Простите, – рассудительно заметил он, – но вы же недостаточно хорошо одеты для того, чтобы пойти к королю.

Пораженная леди Шарлотта закатила глаза к потолку. А Георг невозмутимо продолжал:

– Я подумал, что ваша одежда не подходит даже на тот случай, если король войдет сюда. Вот когда я буду королем…

– Рыбу нужно съесть сейчас, – стояла на своем леди Шарлотта. – А потому, пожалуйста, не отвлекайся.

Принц был настолько поражен этим замечанием, что машинально подчистил тарелку, размышляя над сказанными словами.

– Все равно мне больше нравится мясо, – упрямо повторил он, придя в себя.

Леди Шарлотта молчала, думая о том, что король несколько категоричен в отношении питания детей, потому что беспокоится, чтобы малыши не растолстели. Он приходил в детскую и говорил:

– Слишком большой вес для них – это нехорошо, а? Что? Быть слишком толстыми для них плохо. Что?

Разговаривать так странно король начал после своей болезни; он то и дело повторял вопросы, ответы на которые не были нужны.

Возможно, он и прав в своих требованиях, но леди Шарлотта не всегда срезала весь жир с мяса, которое подавалось детям. На завтрак мальчики выпивали чашку не очень сладкого чая, разбавленного молоком и съедали пару гренок без масла. Обычно они обедали в три, а ужинали в половине девятого. Обед состоял из супа, чаще бульона, без капельки жира, и постного мяса (в мясные дни) с прозрачным соусом и овощами, рыбные блюда не позволяли есть с маслом. Им подавали фруктовый пирог, выпеченный без всякой сдобы, так что его едва ли можно было вообще назвать пирогом. По четвергам и воскресным дням им разрешалось съесть мороженое и даже выбирать добавки к ним.

Это была очень простая диета, а если кто-либо сомневался в ее разумности, то король спрашивал: «Ведь они выглядят здоровыми, а? Что? Вы полагаете, что у принцев плохое здоровье, а? Что?»

И все соглашались с тем, что мальчики с их розовыми мордашками и сияющими голубыми глазками действительно выглядели прекрасно.

– Ну, а теперь, – сказала леди Шарлотта, – когда мы закончили с обедом, пойдемте навестим короля и королеву.

Маленький Георг с сомнением посмотрел на ее платье и она, перехватив его взгляд, засмеялась:

– Не беспокойся. Я переоденусь.

Это, по-видимому, успокоило мальчика и он переключил свое внимание на пирожок с фруктовой начинкой, который лежал перед ним на тарелке.

Шарлотта сидела у окна, ожидая возвращения короля.

– Он скоро должен быть здесь, – обратилась она к Швелленбург по-английски. Шарлотта требовала, чтобы и ее фрейлены-немки добивались прогресса в этом трудном языке. – Он не захочет опаздывать к своим детям.

– Он не хотеть, – пробормотала Швелленбург, которая выражала свое осуждение чужому языку тем, что, похоже, умышленно коверкала слова.