Единственной достоверной деталью было что-то светящееся в районе пояса.

— Эй, ты кто там? — вопросил вожак грабителей, в тоне его слышалось естественное беспокойство человека, столкнувшегося с чем-то непонятным. — Чего тебе надо?

Арс, воспользовавшись тем, что на него никто не смотрит, принялся медленно отступать в сторону центра площади, откуда при удаче можно будет обратиться в бега в западном направлении. Дрожащего от ужаса и любопытства козла он волок за собой.

Темное пятно подошло ближе и остановилось. От него шел явственный запах старой кожи.

— Я… — сказало оно и задумалось. Имя Бульк Он так придумать и не успел, пришлось импровизировать. — Я… эээ, Убийственный Башмак!

Прозвание вышло не шибко звучное, поскольку фантазия у ученика сапожника оказалась не на самом высшем уровне.

— Ну и чего, в натуре? — вожак несколько осмелел. — Раз башмак, то опасен только для тараканов!

Подручные главного грабителя угодливо захихикали.

— Нет! — голос темного пятна неожиданно стал громоподобным, словно в дело включились расставленные по окружности площади динамики. Погребенные под лавиной звука, замерли неподвижно люди и другие разумные существа. — Я — Убийственный Башмак! Я — коса, нависшая над шеей каждого преступника в Ква-Ква! Я — герой, который истребит всех городских чудовищ! Я — ужас, летящий на крыльях ночи, я — муха в вашем супе и гвоздь в вашем стуле!

— Впечатляет, — сказал Сигизмунд, — я бы такую речь не осилил… Это же надо — столько текста запомнить!

Темное пятно тем временем что-то сделало с источником света на своем поясе, и тот превратился в длинный меч, лезвие которого льдисто сверкало, а рукоять лучилась золотом.

— Тикаем, — сказал главный грабитель, поняв, что с таким оружием его ножу не совладать.

— Это же тот меч, что нашел я, — сказал Арс удивленно. Но предаться саморефлексии ему не дал козел. Пнув Топыряка что есть силы в зад, он рявкнул:

— Чего стоишь? Бежим!

Ноги Арса осознали тот факт, что даже грабители удрали, куда быстрее головы. Мгновение — и он уже несся по улицам, грохоча сапогами и стараясь не потерять мотающийся впереди ориентир — подгорелый козлиный хвост.

Темное пятно с мечом в конечности осталось далеко позади.

Первое, что Шнор Орин почувствовал, проснувшись с утра, был запах. Он наводил на мысли о рыбине, неделю полежавшей на солнце, о паленой шерсти, и о складе нестиранных носков, достигших такой степени родства с грязью, что их можно было ставить в угол.

Вторым впечатлением, звуковым, оказался храп. Протяжный и резкий, он походил на растянутое во времени хрипение загнанной лошади, и одновременно напоминал звук, с которым работают старые мехи.

Арс никогда так не храпел!

Решив разобраться с происхождением нестандартных ощущений, Шнор открыл глаза и повернул голову.

На полу, занимая все пространство между кроватями, лежало нечто большое и мохнатое. Оно и являлось источником хрипящих звуков, а также — Орин принюхался — и запаха.

— Это еще что такое? — столько праведного гнева воплотилось в этом восклицании, что Арс мгновенно проснулся и сел на кровати.

— Что? Где? Когда сдавать? — забормотал он.

— Это вот что такое? — вопросил Шнор, тыча рукой в направлении кучи шерсти на полу, продолжающей издавать звуки и, что хуже всего — пахнуть.

— Козел, — совершенно честно ответил Арс.

— Да ты сам… — начал отбрехиваться Орин, и тут до него дошло. — Что, это козел? У нас в комнате? Откуда он тут взялся?

Шнор вырос в деревушке Лоскута Троеречье, и о козлах имел далеко не теоретическое представление. И то, что он не узнал хорошо знакомое животное, можно было объяснить только недосыпанием.

— Откуда? — Топыряк, судя по ответам, пребывал в некотором замешательстве. Но после беготни, которая заняла почти всю ночь, и сна, продолжавшегося меньше часа, трудно соображать ясно. — Я привел.

— Так ты этот, — Шнор подпустил в голос восхищения, — как его… извращенец… ну, который излишне любит животных…

— Гринпис? — высказал догадку Арс.

— И нечего так орать! — вмешался в беседу козел, подняв рогатую голову. — Тут люди, в смысле животные, спят, между прочим!

Орин ощутил, как язык примерзает к гортани. Он подумал, что все это ему снится, что сейчас он ущипнет себя за нос и обязательно проснется. Это всего лишь страшный сон, страшный сон…

— Ой! — со щипком он несколько переборщил, и, дождавшись момента, ужас непредсказуемой реальности, в которой есть место всему, даже говорящим козлам, обрушился на голову Шнору не хуже молотка.