Музыка умолкла на минуту и снова загрохотала, разрывая ночную тишину. Тильвус представил, как «радуются» близкому расположению шашлычной местные жители, которым «посчастливилось» жить неподалеку, и хмыкнул.

Он прошел по центральной аллее, свернул в боковую, безошибочно ориентируясь в темноте. Вскоре обнаружились две машины, стоявшие в глубине с выключенными фарами. Возле них прохаживались, тихо переговариваясь, два человека: вспыхивали алые точки сигарет, тянуло дымком. Мага никто из людей не заметил.

Тильвус бесшумно нырнул в кусты, тенью скользнул на маленькую поляну, слабо освещаемую одним-единственным фонарем возле танцверанды, и тут же оказался в самой гуще событий: неподалеку стояли двое и тоже курили. Потом один бросил окурок и неторопливо затоптал, а другой в это мгновение быстрым движением сунул руку в карман.

– Опа! – растерянно проговорил великий маг, каким-то чудом оказываясь посреди поляны. – Не вовремя я как-то… извиняйте, не знал, что разговор тут у вас… ухожу уже!

Грохнул выстрел, почти неслышный из-за громкой музыки, потом еще два уже в сторону Тильвуса он успел заметить лишь короткие вспышки, вспоровшие тьму. Тильвуса отбросило на чугунную решетку ограды, и он, крепко приложившись головой, сполз вниз.

Где-то рядом взревел мотор, две машины одна за другой сорвались с места и исчезли.

Музыка продолжала греметь не умолкая. Возле шашлычной принялись стрелять из ракетницы, в черное небо взлетали красные огоньки. Каждый выстрел публика встречала радостными воплями.

Тильвус, кряхтя, поднялся, потер затылок, нашарил пакет. В пакете жалобно звякнули осколки: бутылки, само собой, разбились, пиво текло через многочисленные прорехи.

– Так и знал! – с досадой плюнул великий маг. – Ни одно доброе дело не остается, блин, безнаказанным!

Он оглянулся. Человек, в которого стреляли, лежал возле ступеней танцверанды. Тильвус бросился к нему, присел на корточки и отогнул воротник джинсовой куртки, осматривая ранение.

– Ты это… – забормотал он, видя, что светловолосый хочет что-то сказать. – Ты молчи пока, не говори ничего!

Он расстегнул несколько пуговиц и посмотрел на рану.

– Пуля-то застряла вроде, черт! Слушай, надо «Скорую» срочно… Что бы такое под голову тебе подложить? Нету ведь ничего, как назло! Я в шашлычку смотаюсь сейчас быстренько, там должен телефон быть.

Раненый пошевелился.

– Погоди, – разобрал Тильвус. – Не ходи никуда…

Он старался отдышаться и говорил почти шепотом. Маг наклонился ниже, чтобы разобрать слова.

– Телефон в кармане достань… в куртке.

Тильвус осторожно потянул край куртки, испачкав пальцы липким и теплым, и вытащил маленький серебристый телефон.

– Слушай, у тебя кровь идет, как…

– Набирай номер…

– Да как? Как его набирать-то? Блин, мужик, да ты кровью сейчас истечешь, ты это понимаешь?!

– Не боись, дед… нажимай кнопку зеленую… Нажал?

– Нажал, нажал…

– Номер набирай… цифры видишь?

Тильвус неловко потыкал пальцем в крошечные кнопочки.

– К уху приложи теперь и говори…

– Да я-то скажу, ты только замолчи, нельзя тебе говорить!

– Чё тебе, Андрюха? – бодро заорала трубка.

Тильвус от неожиданности чуть не выронил телефон.

– Это самое… не Андрюха это!

– А кто? – насторожился голос в трубке.

– Конь, блин, в пальто! – нервно заорал в ответ великий маг. – Подстрелили Андрюху вашего, давайте, ноги в руки – и в парк «Динамо»! Да быстро гоблин вас задери! Пока он тут кровью не изошел!

– Не голоси, как потерпевший, – холодно отозвалась трубка. – Адрес говори, живо!

– Парк «Динамо», от центральной аллеи направо, возле танцверанды. Где аттракционы детские.

– Понял. Через пять минут приедем.

– Лекаря везите, блин!

– Соображу, – коротко сказал голос в трубке.

Тильвус положил телефон в траву и вытер пот со лба.

Мужик слабо улыбнулся.

– Слышь, дед, это не ты сегодня бутылки на Красной линии собирал?