Мама ответила:

— С твоего позволения, моего брата зовут Цемах. Цемах, а не Йоцмах.

Папа сказал:

— Хорошо. Пусть будет так. По мне — так все в порядке.

В классе, на большой перемене, на доске появилась надпись:

В полночный час при свете луны Эсти и Сумхи влюблены.

Наш учитель, господин Шитрит, стер все тряпкой и, нисколько не сердясь, обратился к классу:

— Замри, все живое!

В тот же день, вернувшись с работы, в пять часов вечера отец один отправился в дом Гарманских. Он объяснял, оправдывался, открыто изложил свои взгляды, получил железную дорогу и решительным шагом направился к дому Кастельнуово. Там няня-армянка Луиза проводила его в библиотеку, полную дивных запахов, и отец сообщил госпоже Кастельнуово свое нелицеприятное мнение о случившемся, извинился, принял извинения, и, после взаимного обмена любезностями, получил велосипед.

Так что в конце концов все утряслось.

Велосипед, разумеется, мне не дали, а заперли в подвале на три месяца. Но ведь я уже говорил, что к концу лета все переменилось и начались совсем другие события, о которых я, может быть, расскажу в другой раз.