Несмотря на огромное нервное напряжение, мы уснули, едва коснувшись импровизированного ложа.

Страшная, нечеловеческая усталость сразила нас наповал…

Долго отдыхать нам не дали. Мысленно задав вопрос своему внутреннему будильнику, я получил ответ, что спали мы не более часа. Это могло быть правдой, а возможно и нет. Подтвердить или опровергнуть свое предположение я не имел возможности.

Нам связали руки за спиной и повели к лифту (уже другому), чтобы поднять наверх, но не в главный тоннель, а выше. Похоже, здесь находились кабинеты руководящего персонала, потому что лифт – громыхающее доисторическое чудище с решетчатой дверью и топорно сработанным кнопочным пультом – доставил нас прямо в большую квадратную приемную.

Там, за вполне современным столом, сидел строгий молодой человек в костюме и при галстуке. Возле него, на приставных тумбах, стояли разнообразные телефоны, компьютер с лазерным принтером, ксерокс и еще какая-то электронная аппаратура неизвестного мне назначения.

Нам пришлось ждать около десяти минут. Конвоир дышал мне прямо в затылок, и я был на пределе. Меня просто тошнило от его зловонного дыхания и очень хотелось закрыть ему гнилозубую пасть хорошим ударом кулака.

Но вот одни двери (самые большие, явно импортные, изготовленные из дерева ценных пород) отворились, и оттуда вышла группа "яйцеголовых", как назвали бы их американцы, – человек пять-шесть, почти все лысоватые, некоторые в очках, а двое в накрахмаленных белых халатах. Ну, чисто тебе солидное лечебное учреждение…

Они мгновенно рассосались по другим кабинетам; на нас "яйцеголовые" даже не посмотрели, занятые своими разговорами. Наверное, в этой весьма подозрительной шарашкиной конторе шеф проводил вечернюю оперативку.

Нас завели в кабинет, где только что проходило совещание, спустя минуту. Это я уже знал точно, так как прямо передо мною находились большие электронные часы, висевший над столом секретаря. Стало известно мне и время – без двадцати восемь. Вот только непонятно – утра или вечера.

Кабинет оказался просто шикарным. Странно было видеть в глухомани вполне европейский офис с мягкими кожаными креслами и дорогой итальянской мебелью.

Все это еще больше утвердило меня во мнении, что хозяева таинственного комплекса – люди очень богатые и пользующиеся поддержкой в верхах. Пусть не столичных, но областных – точно.

Но больше всего меня поразило то, что кабинет имел окна. Комнаты верхнего этажа вырубили в скале, а оконные проемы при необходимости маскировались специальными ставнями.

Сейчас ставни (или жалюзи) были открыты, и перед нашими глазами предстал во всем своем великолепии малиновый закат. Засмотревшись на чудное зрелище, я как-то не обратил внимания на хозяев кабинета.

Они расположились за громадным столом. Их было двое. Один из них имел потрясающие уши: большие, оттопыренные и прозрачные. Казалось, что сквозь них просматривается закатное небо.

Второй, в отличие от первого, худосочного, был плотный, с широкой шеей и сломанным носом профессионального боксера. Он смотрел исподлобья каким-то отсутствующим взглядом, словно мыслями был очень далеко от этих мест.

Что их роднило, так это цвет волос и смуглая кожа. Оба были чернявыми и носили усы. Этническая принадлежность хозяев кабинета не вызывала разных толкований. Это были представители так называемой "кавказской национальности". Но какой именно, определить с кондачка не представлялось возможным.

– Они? – спросил ушастый, глядя куда-то в сторону.

– Да, – раздался знакомый голос, и тут я увидел, что возле стены слева, на узкой оттоманке, сидит рыжий, допрашивавший нас в сторожке. – Это они.

Куда и подевалась его наглая самоуверенность большого босса. Теперь он напоминал шавку, подобострастно заглядывающую хозяину в глаза в ожидании, когда ей бросят кость.

– И эти… задохлики завалили Чеха и двух охранников? – В голосе ушастого явно слышалось сомнение.

– Вы сами просматривали видеозапись запись слежения… – глухо ответил рыжий, опуская глаза.

– Там мало что можно разобрать.

– Я докладывал о необходимости установки дополнительных видеокамер… где-то месяца два назад.

– Ну и?..

– Получил отказ.

– Разберемся. Но это не снимает с тебя ответственности за побег этих… – Ушастый не нашелся, как нас обозвать, запнулся, но мысль все-таки закончил: – И за смерть наших людей. Ты обязан был предусмотреть подобный поворот событий.

Рыжий виновато промолчал. Но в его красноречивом взгляде, который он бросил в нашу сторону, плескалась дикая ненависть вперемешку с мстительностью. У меня даже мурашки побежали по коже: это же надо было нажить себе такого врага. Теперь ждать пощады не приходится.