Проснулся Олен оттого, что над ухом что-то звякнуло. Потянулся так, что в плечах заскрипело, открыл глаза.

— Ты это… извини, — сказал красный Бенеш, поднимая с пола осколки разбитого кувшина. — Я не хотел, да…

— Понятно, что не хотел, но сделал! И мучиться тебе за это после смерти в Великой Бездне! — поднявшись, Олен обнаружил, что все остальные встали и с аппетитом завтракают.

— Пспши, — пробурчал Гундихар через набитый рот, — а то не успш.

Олен не стал тянуть времени. Подошел к столу, налил просяного пива из кувшина, избежавшего знакомства с руками Бенеша. Лежавшим тут же ножом отрезал кусок от окорока. Мясо оказалось нежным, в меру соленым, с тонкой прослойкой жира, мягкого, приятно тающего во рту.

— Эх, хорошо, заешь меня черви, — сказал Богалак, вытирая о штаны сальные ладони. — Ну что, готовы на подвиги?

Олен кивнул. Бенеш мгновением позже повторил этот жест. Саттия просто встала из-за стола, а Гундихар надул щеки и выпучил глаза, показывая, что готов даже на что-то большее, чем обычные подвиги.

— Можешь остаться тут, — сказал Олен коту, с сундука алчно поглядывавшему на остатки окорока. — Но если слопаешь мясо, то придется взять тебя за хвост и хорошо стукнуть о стену!

Рыжий моргнул и лениво спрыгнул на пол.

Быстро собрались, вооружились и вышли на улицу. В глаза ударило висящее в зените солнце, дала знать о себе жара, столь же обычная у теплого Блестящего моря в первый месяц осени, как в Норции — дождь. Богалак повел их сначала в обход порта, а затем вывел на очень широкую улицу, идущую с севера на юг.

— Императорский тракт, — сказал он. — Ведет от замка к Главным воротам. Но по нему мы доберемся и до улицы Старого рва.

Ступив на мостовую, выложенную серыми прямоугольными плитами, как тракт от Терсалима до Безариона, Олен почувствовал, что на него кто-то внимательно смотрит. Оглянулся и заметил, как мужчина в желтом с черным шитьем ремизе отвернулся, сделав вид, что его заинтересовал лоток со сдобными пирожками. Лицо обладателя яркого наряда показалось странно знакомым…

— Эй, ты чего встал? — Саттия тронула Олена за рукав. — Пойдем.

— Ничего. Мерещится ерунда всякая…

По дороге до лавки ювелира обернулся еще несколько раз, но никого не заметил. Успокоился и решил, что это всего лишь совпадение.

— Вот дом судьи, — Богалак показал на выстроенный из камня особняк. — А вот и та лавка, что нам нужна…

Ювелир занимал первый этаж большого дома. Вывеска с изображением золотых весов качнулась, когда сотник открыл дверь. Двое сидящих на лавке у входа охранников, низкорослых и могучих, выпучили глаза при виде гнома, в глубине лавки тихо брякнул колокольчик. Рыжий не пошел внутрь за двуногими друзьями. Он принюхался и шагнул в грязный проулок. Мгновением позже оттуда донесся писк и азартный грохот.

— Чем могу помочь? — за прилавком появился сутулый типчик с прилизанными светлыми волосами и хитрыми глазенками.

— Мы хотели бы приобрести кольцо, — проговорил Олен.

— Да… чую след… — прошептал Бенеш, осторожно нюхая воздух.

— У нас их десятки, — прилизанный улыбнулся, точно зять при виде горячо «любимой» тещи. — Золото, серебро, платина…

— Мне нужно одно-единственное кольцо. Вы приобрели его несколько дней назад. Оно из красного металла и очень тяжелое.

— Ах, это? — типчик развел руками. — К сожалению, это невозможно, мы его продали.

— И кому?

— Я не могу разглашать. Зачем вам… — забормотал прилизанный, но под взглядом Богалака осекся. — Сегодня утром, прямо после открытия. Орку из Великой степи. Имени не знаю. Огромный такой, с ожерельем из зубов на шее.

— Вот ничего себе, — пробормотала Саттия, бросив на Олена сочувственный взгляд.

— Мы пройдем по следу! — с необычной решительностью сказал Бенеш. — Он очень четкий, да!

Прилизанный посмотрел на него с удивлением. Но ученик мага не обратил на это внимания. Он первым вышел на улицу и торопливо зашагал на восток, лавируя между пешеходами и телегами. Остальным, чтобы успеть за ним, пришлось перейти с шага на легкую трусцу.

— Ну и несется, забодай его горный баран, — пропыхтел Гундихар. — И куда только?

— К Степным воротам, — отозвался сотник.

Они оставили позади храм Акрата, Громового Сокола, чьи украшенные резьбой стены поднимались чуть ли не на двести локтей. Промчались через квартал кожевников, где от резкого запаха хотелось плакать, чихать и плеваться одновременно. Показалась городская стена, стали различимы стоящие на башнях стражники.

— А, вот и ворота… — заметил гном. — Так, а что это там?

От башен донесся тонкий и пронзительный голос трубы. Стражники засуетились, их стало больше. Долетел гул, в котором смешались крики, конское ржание и какой-то треск. А через мгновение из-за поворота явились ворота: едва различимые в клубах пыли тяжелые створки медленно сходились, а от них вглубь города бежали яростно кричащие люди.

— Это еще что, во имя Небесного Чертога? — рявкнул Гундихар.

— Я не знаю, это… ну… — Бенеш остановился, решимость покинула его в одно мгновение.