— Ладно, убедил… — она отвернулась.

— Эй, вы забыли про меня! — вмешался Пьяный Маг. — Я, конечно, очень добр, но просто так работать не собираюсь.

— Сколько? — Гундихар подозрительно сощурился.

— Пятьдесят динаров. Но я знаю в степи все колодцы, на короткой ноге со многими акрынами.

— Побойся богов, Согалис, не жадничай, — покачал головой Богалак. — Двадцать, и лошадь в придачу.

— Ладно, идет, о-хо. Но деньги вперед. Прямо сейчас отправлюсь покупать скакуна. А, точно, двух… Ну и еще припасов каких в дорогу, если получится.

Денег в кошельке, снятом с пояса островитянина, не хватило. Гном, скрипя зубами, полез в мешок. Повозился там, бренча чем-то, и вытащил золотой слиток размером с кулак ребенка.

— Вместе пойдем, клянусь моей бородой, — пробурчал Гундихар. — А то знаю я таких типов, как ты. Хитрые все больно, ха-ха.

Согалис возражать не стал, и они ушли.

— А я на постоялый двор к Арноту Три Глотки — приведу ваших лошадей, — заявил Богалак. — Собирайтесь пока.

— Чего тут особенно собираться? — вздохнул Бенеш. — Все готово. После того, как я с вами познакомился, только и знаю, что езжу.

— Еще скажи, что недоволен! — рассмеялась Саттия.

— Ну, это… доволен, конечно, — не стал отпираться ученик мага. — Как представлю, что мог всю жизнь в Гюнхене просидеть, так дрожь пробирает. Да только вот мы так и не узнали, что с моим наставником случилось, да, — он погрустнел.

— Еще узнаем, это я тебе обещаю, — твердо сказал Олен.

Богалак вернулся довольно быстро. Вывели пленника, перевязали ему руки вперед. Бенеш собрал листы пергамента, Олен напоследок осмотрел комнату — не забыли ли чего. Саттия потушила свечи, и они зашагали вниз по лестнице. Выбрались на улицу, где во мраке угадывались лошадиные силуэты. Чайка встретила хозяйку тихим ржанием. Кусака недоверчиво обнюхал Рендалла и попытался ухватить зубами за ухо, показывая, что узнал.

— А я что, пешком пойду? — поинтересовался Ктари. — И вообще, куда мы едем?

— Разговорчивый какой, — покачала головой Саттия. — Если надо, то и пойдешь. А вообще, лучше молчи.

Из-за угла донесся топот копыт, возбужденные голоса:

— …он мне и говорит — да ты, морда гномья, совсем обурел!

— А ты чего?

— А я ему и как врезал! Ха-ха! — из-за поворота явился Гундихар, ведущий в поводу лошадь, а за ним показался Согалис. Судя по неровной походке, он успел приложиться к бутылке.

— Похоже, друзья нашли друг друга, — сказал Олен с притворным ужасом. — Теперь нашим ушам придется в два раза тяжелее.

— Ничего, — Богалак улыбнулся. — Пьяный Маг — парень опытный, заешь его черви. Он в Великой степи каждую травинку знает. Так что не пропадете.

— Вот и мы, — проговорил Согалис, останавливаясь. — Что, уже выезжаем?

— Вы все купили? — сурово посмотрела на него Саттия, но этот взгляд отскочил от брони пьяной самоуверенности, не причинив вреда.

— Не сомневайся, красавица, — кивнул проводник. — Ты не умрешь с голоду, и от жажды тоже…

Он полез в седло, едва не сорвался, но все-таки сумел усесться на конской спине. Саттия запрыгнула на Чайку, Бенеш — на серого мерина. Олен и Богалак помогли Ктари влезть на лошадь, Гундихар вскарабкался на мула, и кавалькада медленно двинулась по улицам Лагеря Ветеранов.

Сотник шел впереди, рядом с ним бежал Рыжий. Иногда оглядывался, горели его глаза. В вышине, на фиолетовой глади неба блестели звезды, а ветер, еще вчера горький от запаха пепла, сегодня был свежим. Грязь и вонь Терсалима прятались за ночной тьмой, словно за черными платком.

Когда пересекали Императорский тракт, наткнулись на патруль — полторы дюжины воинов с мечами и копьями.

— Эй, кто такие? — поинтересовался старший, когда его подчиненные подняли чуть повыше факелы, чтобы лучше разглядеть всадников.

— Это со мной, — Богалак выступил вперед. — Что, Ладрон, сегодня в ночную смену?

— И завтра, и послезавтра, — вздохнул старший, — и до тех пор, пока эта проклятая осада не закончится. Говорят, что император послал голубей в гарнизоны, что скоро оттуда придут войска и нас выручат. Как думаешь, это правда?

— А почему бы и нет? — Богалак пожал плечами. — Ждать, пока эти раки сами перемрут от старости — неразумно.

— Во-во, и я так мыслю. Ладно — идите.

И патруль неспешно двинулся дальше, а Олен и остальные поехали своей дорогой. Миновали площадь Трех Ручьев, где несколько дней назад случился судебный поединок. Впереди выросла, заслонив край неба, зубчатая городская стена.

Сотник ориентировался в сплетении улиц почти на ощупь, на звук шагов. Вел маленький отряд какими-то переулками, чуть ли не задними дворами, где копыта ступали по чему-то мягкому.