– Вода не слишком холодная? – угрюмо спросил Громов. – Может, подбавить кипяточку?

– Нет! – поспешно выкрикнула девчушка за его спиной. Судя по плеску, произведённому при этом, она попыталась нырнуть в выделенный ей тазик с головой.

– Не бойся, – заверил он её. – Я тебя не обижу.

– Они тоже так говорили.

– Кто они?

– Комиссар и Суля.

– Как же ты к ним попала, дурашка?

– Не ваше дело!

– И как тебя зовут – тоже не моё дело?

– Не ваше! – Через несколько секунд сквозь плеск воды прорвалось неуверенное:

– Вообще-то я Варя.

– А я Громов.

– У вас какая-нибудь одежда найдётся, Громов?

– Старое платье моей дочери. Устроит?

– Вполне… Давайте его сюда. Только не вздумайте оборачиваться! Закричу!

– Раньше надо было кричать. – Громов наугад протянул Варе платье. Оно было выхвачено с такой поспешностью, что он едва не остался без пальцев.

– Эти подонки обещали убить моего папу. Или засадить нас обоих в тюрьму.

– Ну, это вряд ли, – откликнулся Громов, вовсе не испытывая той убеждённости, которая прозвучала в его голосе. – Кстати, твой отец кто?

– Так называемый простой человек, над которым сегодня позволено измываться всем, кому не лень.

Он на стройке работал, у этих сволочей.

– Ванька? – осенило Громова. Он вдруг понял, кого смутно напоминает ему девчушка.

– Почему это – Ванька?! – возмутилась Варя. – Иван Сергеевич он… Все, можете поворачиваться.

Громов пересел и, бросив взгляд на забрызганный пол, неодобрительно покачал головой. Как и следовало ожидать, смутившаяся девчушка пообещала все за собой убрать, а он бросил короткое: «Надеюсь».

Чтобы вывести человека из шока, лучше всего загрузить его бытовыми проблемами, не давая сконцентрироваться на своём горе. Это все, что мог сделать Громов для Вари, – не мешать ей делать вид, что ничего не произошло, и даже подыгрывать ей. Довольно лёгкая задача, учитывая, что Суля благополучно подох без его участия, а Комиссар исчез в неизвестном направлении.

– Куда тебя отвезти? – сухо спросил он.

– Никуда, – ответила Варя.

– Разве ты не собираешься домой?

– Собираюсь. Но я доберусь сама.

– Как хочешь, – буркнул Громов.

– Надо же, какое благородство! – воскликнула Варя. – А я уж решила, что отныне должна делать только то, что требуют от меня всякие… – Она запнулась и прикусила губу. – Извините.

– Ничего. Просто там, у ворот, в последнее время дежурят дебилы вроде соседских охранничков, – начал было Громов, но договорить не успел.

– Поэтому я должна обходить их десятой дорогой? Не дождётесь!

Громов поднялся с табурета и подошёл к Варе, застывшей на пороге его дома.

– Я хотел сказать совсем другое, – сказал он. – Ну, например, что если тебя обидят, то ты знаешь, к кому обратиться.

– Спасибо. – Она опустила голову.

– Но главное не в этом, – продолжал Громов. – Может быть, ты не помнишь, но не так давно всякая мразь пряталась от порядочных людей, а не наоборот, как это происходит сейчас. Так вот: это время обязательно вернётся. Надо только перетерпеть.

– Само собой вернётся?

– Нет. Но это не твоя забота. Ты просто верь, что так будет.

– Хорошо, – согласилась Вера, – я постараюсь.

Когда она ушла, Громов вдруг почувствовал себя настолько одиноким, что обрадовался бы даже возвращению Сани. Однако лишь чужой пёс дожидался его снаружи. Такой же неприкаянный, как сам Громов.

– Тоскливо тебе одному? – спросил он у Рокки.

– Угум, – откликнулся тот.

– Тогда пойдём со мной. Попробуем найти одного глупого мальчика, который вздумал играть в мужские игры.

Пёс в два прыжка догнал человека, пристроился рядом и перешёл на важное шествие с высоко поднятой головой и выпяченной грудью. Хоть медаль на такого красавца навешивай. Или его законный трофей – драгоценную стрекозу.

Они на пару прогулялись по посёлку, а потом – вдоль ставка, но Сани нигде и в помине не было.

Стоя на берегу, Громов машинально швырял в воду камешки, наблюдая за расходящимися кругами. Так разрастаются события, вызванные мелкими на первый взгляд причинами. А потом пересекаются и сталкиваются, меняя направление. Круги на воде.

Очередной брошенный камешек заставил Громова насторожиться. Он породил не только всплеск, но и приглушённый звук совсем другого рода. Цвиньк!

Прямо напротив Громова находилась цистерна затонувшего бензовоза – та самая, которую вчера оседлал Саня.