Улыбка наискось перечеркнула побледневшее лицо Губермана.

– Годится, – сказал он сиплым голосом.

– Тогда не будем терять время. – Арам указал бородой на дверь. – Вперёд, Боря.

Губерман поднялся с кресла и обвёл взглядом кабинет. Эти стены, мебель, компьютеры и факсы, среди которых он провёл не один год, – все вдруг показалось ему незнакомым, странным, почти нереальным. «Я сюда уже никогда не вернусь», – понял он с неожиданной тоской.

Арам цепко взял его за плечо и подтолкнул к выходу.

Первое, что сделал Громов по возвращении из города, – это потрепал выскочившего навстречу Рокки по холке. Приятно было сознавать, что кто-то тебя помнит и ждёт.

Воодушевлённый покровительственной лаской, пёс сделал неуклюжую попытку лизнуть присевшего рядом человека в лицо, но был остановлен укоризненным:

– Фу! Что ещё за телячьи нежности, м-м?

Пристыженный Рокки сделал вид, что он всего лишь намеревался протяжно зевнуть. Актёр из него был никудышный. Усмехнувшись, Громов развернул его мордой к Ваньке:

– Запомни, это – свой.

Втянув знакомый запах, Рокки чихнул, а Ванька уважительно поинтересовался:

– Это тот самый кобель, который Вареньку мою спас?

– Ага, – подтвердил Громов. – Вам сейчас службу предстоит вместе нести. На пару.

– Службу?

– Джип постережете во время моего отсутствия.

У меня тут кое-какое дельце есть.

Поскучневший Ванька присел на корточки и запыхтел сигареткой, отпугивая настырных комаров.

Рокки тоже не проявил энтузизма, когда ему было сказано:

– Охраняй. Я скоро вернусь.

Обнаружив, что человек встал и сделал несколько шагов прочь, пёс двинулся за ним. Ему казалось, что в вечерних сумерках он вполне сойдёт за чёрную тень, присутствие которой не будет замечено. Но Громов оказался не так наивен. Обернувшись, он язвительно осведомился:

– Ты не умеешь охранять? Может быть, тогда тебе известна команда сидеть ?

Вздохнув, Рокки опустил зад на землю.

– А лежать?

И тут нельзя было ничего возразить. Знал Рокки такую команду.

– Вот и лежи, – напутствовал пса Громов, возобновив путь к запертым воротам, за которыми возвышалась тёмная крыша сторожки.

Лишние противники были ему ни к чему. Завтра их и так достаточно наберётся. И вообще присутствие итальянских быков в посёлке представлялось Громову полным недоразумением.

Перемахнув через забор, он направился к крыльцу, на котором расположились охранники. Один, глядя на неспешно приближающуюся фигуру, недоуменно хлопал глазами, а второй вёл переговоры по мобильному телефону, повернувшись к Громову спиной.

– Не, ну если Папа велел, то без базару, – бубнил он в трубку, казавшуюся неестественно маленькой в его руке. – Подежурим до завтра, замётано. Тока тут непонятки. Слон. Мусора весь день вокруг шныряют. Пусть пробьют там, чего и как… Может, принять нас собираются, а? Мы стволы на всякий случай в город оттарабанили, а без них нынче никуда, сам понимаешь… Ага… Угу… Ну все, давай. Мы на связи, ждём.

Его голос звучал в вечерней тишине неуместно.

Умиротворённый лягушачий хор, сверчки, сонное воркование диких голубей на чердаке, и вдруг – базары, непонятки… Вся эта блатная музыка здорово поднадоела Громову за последнее время.

– Вам не на связи ждать нужно, – заявил он, остановившись за спиной охранника, складывающего телефонную трубку. – На привязи.

– А?

Парень обернулся. Его напарник распрямился на крыльце и спросил, скорее ошеломлённо, чем негодующе:

– Ты че, мужик, бесогонишь?

– Тебя самого – на привязь! – нашёлся наконец второй. Похоже, не имея под рукой оружия, он чувствовал себя не слишком уверенно.

– А я не в зверинце обитаю, – возразил Громов.» – Со слонами всякими не общаюсь.

– Ты хоть знаешь, чьё имя треплешь? – зловеще осведомился охранник с телефонной трубкой. Он был высок, широкоплеч, но переходить от разговоров к рукопашной почему-то не спешил. – Знаешь, что за это бывает? Слон – авторитет.

– Я сам себе авторитет. – Громов сузил глаза.

– Ух ты, какой крутой выискался! – съязвил второй парень, мало-помалу заходя ему в тыл.

– Может, стрелку Слону забьёшь?

– А что, – согласился Громов, – и забью, отчего же не забить… Дай-ка телефон. – Он требовательно протянул руку.