Вернувшись на границу с подчиненными ему большими силами, он смог бы осуществить свои планы. Слава, быстрое продвижение по службе, место в конгрессе, даже пост президента стали бы доступны ему.

Он положил голову на руки и закрыл глаза. Мысленно он проклинал Френсиса Драммонда и все, что было связано с ним. Рейчел надо изолировать от общения с сестрой. Он не мог поехать туда сам. Сейчас для его карьеры наступил слишком критический момент. Надо что-то сделать, чтобы заставить Миранду Драммонд покинуть Чикаго. Что-нибудь ужасное, устрашающее.

Он открыл глаза. Письмо и программа лежали у него на столе. Твердой рукой он взял программу за уголок и поднес ее к тлеющей сигаре. Бумага мгновенно обуглилась. Вспыхнул тоненький язычок пламени. Пристально глядя в золотую середину, он повернул листок, регулируя огонь. Когда огонь подобрался к его пальцам, он бросил листок в пепельницу и взялся за письмо.

Когда ни от того, ни от другого не осталось ничего, кроме пепла, он взял сигару и раздавил ее в пепельнице.

Шрив Катервуд медленно открыл дверь. Комната тонула в полумраке вечера.

– Миранда, – тихо позвал он. Тишина.

Он вошел, закрыл за собой дверь и осторожно приблизился к кровати.

– Миранда.

– Что?

– Нам пора идти.

– Я никуда не иду.

Он опустился на край кровати. Она сразу же отвернулась, так что он увидел лишь ее спину.

– Конечно, ты пойдешь. Ты можешь сколько угодно злиться на меня, но ты же профессионал до мозга костей.

– По твоим словам выходит, что нет.

– Миранда, я…

– Уходи. – Она плотнее укрылась одеялом и повернулась так, что практически оказалась лежащей на животе.

– Ты не можешь разочаровать свою публику.

– Если послушать тебя, то они приходят вовсе не для того, чтобы увидеть меня. Любой может стоять на сцене в моем костюме, а ты сделаешь все остальное.

– Ты же не веришь в то, что говоришь.

– Разве? Это не имеет значения. Я думаю, что мне больше никогда не захочется играть.

Он потянулся и лег рядом с ней, прижавшись животом к ее ягодицам. Его рука легла ей на талию и поползла вверх, намереваясь найти ее грудь, но Миранда оттолкнула его руку.

Шрив улыбнулся про себя и прижался к ней теснее, так что его губы оказались всего в нескольких дюймах от ее шеи.

– Миранда, – он тихонько подул ей в ухо. – Миранда, нам пора идти.

Она подняла плечи и глубже зарылась лицом в подушку.

– Миранда.

– Иди к черту. Оставь меня в покое. Он положил ей руку на плечо.

– Ты должна сегодня выйти на сцену.

– Нет.

– Если ты не сделаешь этого, ты потом будешь очень жалеть.

– Это ты будешь жалеть. Хозяин театра может потребовать, чтобы ты вернул причитающийся тебе процент.

– Он никогда этого не сделает. В контракте есть пункт, предусматривающий возможность болезни ведущих актеров.

– Какой ты умный.

– Да, но я не слишком чуткий человек.

– Не могу поверить, что слышу от тебя такие слова.

– Это правда. – Он прижался к ней еще теснее, так что их тела теперь составляли одно целое. Он погладил ей руку. – Это в тебе вся страсть, весь огонь.

– Ой, я сейчас умру!

– Это правда. Ты – душа и сердце. Я – лишь мозг нашего союза.

– О, большое спасибо!

– Но мозг ничего не значит без души и сердца.

– Ты можешь прекрасно обходиться без меня, как ты часто любишь повторять.

– Но мне нужны душа и сердце. Чтобы удерживать меня от лжи, когда разумнее сказать правду. – Он поцеловал мочку ее уха.

Она поежилась и попыталась отстраниться, но он не отпускал ее.

– Почему я позволяю тебе так обращаться со мной?

– Потому что я прав. И ты знаешь, что я прав. Знаешь это с того самого момента, когда увидела меня на сцене в роли Ромео, а я знаю это с тех пор, как вытащил тебя из нашего фургона.

– Ты подлый лгун. – Она произнесла это без особого пыла. Единственное, что она чувствовала, это огонь, разливавшийся по телу от его прикосновений.

– Но тебе это уже известно. – Он стянул с нее одеяло. – А если ты уже это знаешь, то как моя ложь может задевать тебя? – Он сунул руку под пояс ее халата.

– Шрив…

– Я не собираюсь сейчас заниматься с тобой любовью. – Он взял в рот мочку ее уха, лаская ее губами. Его пальцы уже забрались ей под панталоны. – Я не хочу торопиться и портить то, что ждет нас с тобой сегодня вечером.