— К черту, — он произнес это тихо, но она повернулась, чтобы посмотреть на него.

— Форд.

— К черту. Все, — его речь была отрывистой, потому что ярость рвалась наружу, как бурлящий гейзер. — Придется тебе поискать спокойствие и дзен где-нибудь еще, потому что мне не до этого. Проклятье! Проклятье! Этот сукин сын напал на тебя. У тебя синяки и ссадины. И это все он. Ты видела свой пикап? Черт возьми, ты видела, что он сделал, что он пытался сделать? Он причинил тебе боль.

Она повернулась и пристально смотрела на него. Его руки были удивительно нежными, что никак не соответствовало выражению его лица и голосу. Он расстегнул на ней брюки и присел на корточки, чтобы стянуть их с ее ног.

— Твоя машина в этой проклятой канаве, и ты не лежишь рядом с ней только потому, что смогла остановить его. Я видел на дороге следы шин. — Он снял с нее туфли, носки, затем по очереди приподнял ее ноги, чтобы снять брюки.

— Могло быть и хуже? Будет хуже, когда я вгоню зубы в глотку этого сумасшедшего кровожадного ублюдка. Вот тогда он узнает. — Он развернул Силлу и расстегнул на ней бюстгальтер.

Потом он поднял ее на руки и опустил в бурлящую воду. Она сидела не шевелясь и пристально смотрела на него.

— Я принесу аспирин и твой халат.

Когда он вышел из ванной и стал подниматься по ступенькам, она удивленно выдохнула.

— Bay! — других слов у нее не было.

Возможно, медитация не очень помогла, но пятнадцать минут в горячей воде под пульсирующими струями принесли значительное облегчение. Особенно с учетом того, что вид разъяренного Форда все это время стоял у нее перед глазами.

Чувствуя себя на удивление уверенно, она вылезла из ванны. Заматываясь в полотенце, она услышала, как он спускается по ступенькам.

— Надеюсь, тебе лучше, — сказал Форд, открыв дверь. — Вот.

Он протянул ей таблетки и воду, а когда она проглотила лекарство, помог надеть белый махровый халат, который она оставила у него в доме.

— Извини за несдержанность. Не хватало тебе еще одного психа.

— Ты не прав. Ты помог мне, дал именно то, что мне было нужно, — сдержался, когда меня трясло. Ты сохранил хладнокровие, увез меня в тихое и спокойное место. Ты дал мне волшебную фасоль и позволил опереться на тебя. В моей жизни было очень мало людей, которые позволяли опереться на себя.

Она прижала ладони к его груди, по обе стороны от сердца.

— А после того как все самое страшное осталось позади, ты дал мне кое-что еще. Злость, ярость, слепую жажду мщения. Это очень поддерживает — знать, что кто-то может испытывать такие чувства из-за меня. Но эти чувства не мешали тебе заботиться обо мне. Неудивительно, что я тобой увлеклась.

— Я люблю тебя, Силла.

— Что? — его признание обрушилось на нее как удар, почти такой же сильный, как во время аварии. — Форд.

— Может, момент не очень подходящий, но это ничего не меняет. Я специально его не выбирал. Мне казалось, что все легко и просто — выбрать, в какой кровати нам спать и кто пойдет домой утром. Так я думал раньше, но я ошибался.

— Форд…

— Я еще не закончил. Когда та женщина — Лори — позвонила, то проявила завидную предупредительность, сразу же сказав, что с тобой все в порядке. Но ей достаточно было произнести слово «авария», и мое сердце остановилось. До этого момента я просто не знал, что значит испугаться.

Все, что он чувствовал и чувствует, отражалось в его глазах. Столько всего, подумала Силла. Столько всего в них можно прочесть.

— Потом я приехал туда и увидел тебя, сидящую на обочине. Такую бледную. Сначала пришло облегчение. Волна облегчения. Вот она. Я ее не потерял. Но за волной облегчения последовал удар молнии. Вот она. Я все понял. Я тебя люблю.

Это был день ударов и потрясений — и важных событий, подумала Силла.

— Ты такой уравновешенный, Форд, а у меня в голове все перепуталось. Я разрываюсь между радостью и страхом — такой человек, как ты, говорит, что любит меня. Все это так сложно, потому что я испытываю к тебе сильные, настоящие чувства. Наверное, я тоже тебя люблю. Подожди.

Она выставила вперед руку, когда он шагнул к ней.

— Просто подожди. Наверное, у меня легкое сотрясение. Я в невыгодном положении. Ты уравновешенный, — повторила она. — И я могу поспорить, что ты точно знаешь, чего тебе нужно от любви. А я растеряна и не знаю. Пожалуйста, подожди немного и не торопи меня.

— Я не тороплюсь. Перемены необязательно должны произойти сегодня или завтра. Я ценю то, что у меня есть сейчас. — Он обхватил ладонями ее лицо. — Силла, — прошептал он и коснулся губами ее губ.