— Как?

— У тебя есть все, что нужно. Это твой сон, черт возьми. Смотри внимательно.

Это безумие. Наверное, она сошла с ума, когда решила устроить праздник. Ни мебели, ни тарелок. У нее не было даже собственного половника. А плиту и холодильник привезут только через три недели. Черт возьми, у нее даже нет ковра. У нее не на чем сидеть — только комплект для дворика, пара дешевых пластиковых стульев и коллекция ведер из-под штукатурки. Из кухонных приборов у нее имелись гриль «Вебер», электроплитка и микроволновая печь.

Но, видит бог, у нее были запасы. Миллион бумажных тарелок, салфеток, пластиковых чашек, вилок и ложек, а также куча продуктов — которые она не знала, как приготовить, — в холодильнике Форда, которыми можно было накормить половину графства. Но где люди будут есть?

— На столах для пикника, которые привезут мой отец, твой отец и Мэтт, — успокоил ее Форд. — Ложись в постель.

— А что, если пойдет дождь?

— Дождя не ожидается. Тридцатипроцентная вероятность града и саранчи, десятипроцентная вероятность землетрясения. Силла, сейчас шесть утра.

— Я должна замариновать цыплят.

— Прямо сейчас?

— Нет. Не знаю. Я должна посмотреть. У меня все записано. Я обещала сделать крабовый соус. Не знаю, почему я это сказала. Никогда не делала крабовый соус. Разве нельзя просто купить его? Что я пытаюсь доказать? И еще салат с пастой, — она разошлась и уже не могла остановиться. — Я и за это взялась. Если ты много лет ешь салат с пастой, это не значит, что сможешь его приготовить. Я много лет хожу к врачу. И что дальше? Я должна заняться хирургией?

Он не стал прятать голову под подушку, хотя ему этого очень хотелось.

— Ты будешь сходить с ума каждый раз, когда нужно устроить вечеринку?

— Да. Буду.

— Приятно слышать. Ложись.

— И не подумаю ложиться. Разве ты не видишь, что я одета? Одета, хожу по комнате, волнуюсь и оттягиваю тот момент, когда мне придется пойти вниз и заняться цыплятами.

— Хорошо. Хорошо, — он сел на постели и откинул волосы со лба. — Вчера вечером ты согласилась выйти за меня замуж?

— Кажется, да.

— Тогда мы пойдем и займемся цыплятами вместе.

— Правда? Ты мне поможешь?

— Кроме того, вместе с тобой я буду делать крабовый соус и салат с пастой. Такова сила моей любви — даже в шесть утра, — он посмотрел на Спока, который встал, зевнул и потянулся. — И вероятно, его тоже. — Если мы отравим людей, Силла, то сделаем это вместе.

— Мне стало легче. Я знаю, что могу быть слегка ненормальной. — Она подошла к нему и поцеловала в губы. — И знаю, что мне повезло, что у меня есть тот, кто пройдет этот путь вместе со мной — вплоть до крабового соуса.

— Честно говоря, я не люблю крабовый соус. И как это люди его едят? — он потянул ее к себе, повалил на кровать и перекатился, чтобы оказаться сверху. — Люди делают соус из странных вещей. Шпината, артишоков. Ты никогда не задавала себе вопрос — почему?

— Вряд ли.

— Почему они не удовлетворятся крекерами с сырным соусом? Это просто. Это классика.

— Ты не собьешь меня с толку, — она оттолкнула его. — Я иду вниз, — она одернула рубашку. — Я готова.

Как обнаружила Силла, все оказалось не так уж трудно. Когда у тебя есть помощник. Особенно если он точно так же ничего не знает. Это было почти весело. Она подумала, что, когда у нее появится некоторый опыт и навыки, ей будет даже доставлять удовольствие варить макароны и резать чеснок.

— Я видела Дженет во сне, — сказала она Форду.

— И как это обычные помидоры могут быть такими разными по размеру? — Он держал в одной руке бифштекс, а в другой горсть помидоров черри. — Это селекция? Или природа? Я должен изучить этот вопрос. И о чем был сон?

— Думаю, о любви, по крайней мере, об одной из разновидностей. И мое подсознание ищет ответ на вопрос, что это такое. Или чем любовь была для нее. Мы находились в гостиной на ферме. Стены были моими — я имею в виду цвет краски, но Дженет сидела на ярко-розовом диване. А я разложила фотографии на белом кофейном столике. Те фотографии, которые у меня есть, которые снял твой дедушка и которые я просто видела в книгах. Сотни фотографий. Она пила водку из низкого стакана. Сказала, что прошел год после смерти Джонни и что она надеется, что ребенок, которого она носит, — мальчик. Сказала, что это ее последний шанс. Последняя любовь и последний шанс. Как странно. Она знала, что скоро умрет. Потому что это знала я. Я спросила ее, почему — почему она это сделала? Почему она не воспользовалась последним шансом и все бросила?

— И что она ответила?

— Что если я и могу что-то сделать для нее, так это найти ответ на этот вопрос. Что все необходимое для этого у меня есть. Я проснулась расстроенная, потому что она сказала, что это мой сон и это я не вижу ответ. Если я что-то знаю, то почему не осознаю этого?

Форд принялся нарезать бифштекс.

— Ты не можешь принять, что она так сильно страдала, что просто не видела другого способа избавиться от мучений?

— Нет. Я просто не могу заставить себя поверить в это. Никогда не могла и не хотела. А после того, как приехала сюда и занялась домом, я еще меньше в это верю. Она здесь что-то нашла. Посмотри, сколько всего у нее было и от сколького она отказалась. Мужчины, браки, дома, драгоценности. Она умела зарабатывать и тратить. Но она не только сохранила этот дом, но еще приняла меры, чтобы он оставался собственностью семьи еще много лет после ее смерти. Она нашла здесь то, в чем нуждалась, то, что для нее было самым важным.