Долина Шенандоа

1960

— Вот так она выглядела, моя маленькая ферма, когда я впервые увидела ее.

Дженет, одетая в красные капри, белую блузку, завязанную на талии, и белые кеды, весело шагала под руку с Силлой. Сияющие волосы Дженет были стянуты в легкомысленный хвостик, который подпрыгивал при ходьбе.

— Конечно, не совсем так — когда я впервые приехала сюда, здесь были трейлеры, софиты, кабели, грузовики. Целый город, который мы сооружаем на месте натурных съемок. Ты знаешь.

— Да, знаю.

— Но мы этого не замечаем. Как я тогда. Что ты видишь?

— Красивый дом со строгими линиями. Фамильное гнездо с широким, гостеприимным крыльцом и старыми креслами-качалками, в которых можно сидеть и абсолютно ничего не делать. Милые маленькие клумбы и большие раскидистые деревья.

— Продолжай.

— Большой красный амбар и — ой! Лошади в загоне! — Силла бросилась к ограде загона, радуясь ветерку, который трепал ее волосы и теребил гривы и хвосты кобылы и жеребенка. — Какая прелесть!

— Ты ведь всегда хотела пони?

— Конечно, — засмеялась Силла и повернула улыбающееся лицо к Дженет. — Все маленькие девочки хотят пони. А еще щенка и котенка.

— Но у тебя их никогда не было.

— Нет, у меня были вызовы на пробы и изменения в сценариях. Ты знаешь.

— Да, знаю.

— Домик для цыплят! Только послушай, как они пищат, — услышав этот звук, Силла снова рассмеялась. — И свиньи роются в своем загоне. А какие поля! Это кукуруза? А вон огород. Отсюда я даже вижу помидоры. Я могу выращивать помидоры.

— А также завести пони, щенка и котенка, — улыбка Дженет была одновременно веселой и снисходительной.

— Неужели я этого хочу? Мне ведь уже не десять лет. А ты этого хотела?

— Я хотела всего, чего у меня не было, а если я и получала, то не совсем то, чего мне хотелось. Или это выяснялось потом. Даже это место, — небрежным жестом Дженет обвела ферму. — Я влюбилась в эту ферму, но всем известно, что я легко и часто влюбляюсь, а потом любовь быстро проходит. И я подумала, что ферма должна быть моей.

Дженет закружилась на месте.

— Семейное гнездышко с широким, гостеприимным крыльцом, большим красным амбаром и помидорами на ветках. Такого у меня никогда не было. Но я могу это купить, могу этим владеть, — она остановилась, перестав кружиться. — Потом, конечно, придется кое-что изменить. Клумбы должны быть пышнее, цвета насыщеннее, освещение ярче. Мне нужен яркий-яркий свет. Но, несмотря на то что я перестрою дом и привезу сюда звезд, которые будут прогуливаться по лужайкам, словно тени Гэтсби, это место не изменится. Не утратит своего гостеприимства. И я никогда не разлюблю его.

— Ты приехала сюда умереть.

— Неужели? — Дженет вскинула голову и хитро посмотрела на Силлу из-под полуприкрытых век. — Тебе интересно, правда? Это одна из причин, почему ты здесь. Тайны — они есть у всех. И твои тайны тоже здесь есть. Поэтому ты приехала. Ты сказала себе, что вернешь дому первоначальный облик и каким-то образом вернешь меня. Но ты, как и я, что-то здесь изменишь. Уже изменила. Ты ищешь не меня. Себя.

Это была правда, и во сне Силла почувствовала, как ее охватила дрожь.

— Без тебя нет и меня. Когда я смотрю в зеркало, то вижу тебя. Я слышу тебя, когда разговариваю. Я…

— Ты хочешь пони или извещения о вызове на пробы? — перебила ее Дженет.

— Какое-то время я хотела и того и другого. Но большую радость мне бы доставил пони, — Силла еще раз оглянулась на дом. — Да, это семейное гнездышко. Ты права. Именно поэтому я здесь. Но это не все. Тайны, их тени. Они все еще тут. На людей нападают в темноте. На Стива напали в темноте.

— Тогда включи свет.

— Как?

— Я всего лишь сон, — Дженет улыбнулась и пожала плечами. — У меня нет ответов.

Проснувшись, Силла схватила телефон, который выронила во сне, и набрала номер больницы.

По-прежнему никаких изменений.

Она лежала в спальне в тусклом свете занимающейся зари, прижимала телефон к груди и пыталась разобраться в своих чувствах. Что она должна испытывать, страх или облегчение? Он не умер ночью, не покинул ее, пока она спала. Но он по-прежнему лежит, запертый в этом страшном промежуточном мире, между жизнью и смертью.