— Что пялишься! — одернула видеооператора Оля. — Быстро отвернулся!

— Обожаю тебя, — признался Будник. Он работал с Олей в одной упряжке уже три года. И все это время Ника Сереброва становилась свидетельницей жарких перепалок между оператором и ассистенткой.

— Ребята! Не ссорьтесь! Оля, как ты несправедлива к Сергею!

— Ах, оставьте, Ника Львовна, — презрительно бросила Оленька. — Вечно вы мне кого-то пытаетесь подсунуть. Будника, Елесенко.

Девушка выскочила из-за стола и, громыхая каблуками, ринулась вон из кабинета.

— Какая-то она сегодня странная, — улыбнулся Сергей. — Но хорошенькая! Безгранично.

Потом он вспомнил, что хвалить одну женщину в присутствии другой значит обзавестись если не врагом, то недоброжелателем.

— А вы, Ника Львовна, сегодня вне конкуренции! — молниеносно поправился он. — Мини вам фантастически к лицу. То есть к ногам.

Начальница ничего не ответила. Она не была дурой, чтобы безоговорочно поверить льстецу.

— Как там наш Суворин? Вы не звонили в больницу? Что у него? Инфаркт?

— Да. Но знакомый врач мне сказал, еще лет двадцать Валерий Александрович протянет. Если, конечно, с ним опять кто-нибудь не сыграет подобную шутку. Я имею в виду детский вопль.

— Ну какая собака такое подстроила! — возмутился Сергей. — Наверняка кто-то из конкурентов. Знают ведь, что у Суворина пропали дочь и внук, вот и инсценировали. Ладно, понес телик в бухгалтерию…

…Оля Щеткина стояла на площадке между двумя лестничными пролетами. Около ее ноги виднелась пустая жестянка из-под кофе, забитая до отказа окурками.

«Не отвяжется, — думала она о настырном Иване Степановиче. — Придется проститься с репутацией строгой девушки. Все узнают, что я стала любовницей Елесенко. А вдруг не узнают? Если хорошенько замаскироваться?»

За пару дней преследования знойный старикан завалил ее таким несметным количеством подарков, что уже не вызывал прежнего отвращения у ассистентки. Тут были и золотая цепочка с крошечным бриллиантовым кулоном, и торт из ванильного мороженого, и три премиленьких платьица, купленные в самом дорогом бутике Шлимовска, и колготки стоимостью двадцать долларов. Да и сам Иван Степанович не пугал безобразием и асимметричностью форм — его лицо вполне годилось для нежных поцелуев. Вот только возраст… И Олина привычка играть роль недотроги.

«Он ведь тоже не жаждет, наверное, быть застуканным в кровати с двадцатилетней девчонкой накануне выборов, — подумала Ольга. — Он и так шлимовский секс-символ. Уступлю пару раз. Через недельку найдет себе другую пассию».

Приняв решение, Оля направилась обратно в кабинет. Сердечные проблемы не должны были мешать службе.

Мраморные внутренности банка гостеприимно приняли новых посетителей. По сравнению с уличной жарой здесь была Антарктида.

Видно, летнее затишье основательно повлияло на плотность людского потока. От столика с табличкой «Информация» мгновенно поднялась улыбчивая девица и устремилась к Сергею и его спутнице. Она мечтала увидеть новых посетителей в числе постоянных клиентов банка «Менатеп».

— Желаете открыть счет?

— Валютный, — обрадовала девицу Шушу, прежде. чем Сергей успел произнести слово.

— У нас отличные проценты! — сказала служащая. — Вот, смотрите. — И она кивнула в сторону транспаранта, на котором была представлена информация о всех видах вкладов в шлимовском филиале «Менатепа».

Сергей и Шушу на несколько минут погрузились в чтение, а сама девица тем временем украдкой рассматривала Шушу. На той было короткое шифоновое платье — вверху оно крепилось на тонких завязках, а подол пузырился высоко над коленями. Платье было прозрачным. На шее у оголенной барышни сияла красивая родинка — в четырех сантиметрах от левой бретели.

— А вы не прогорите? — с подозрением посмотрела на работницу банка Шушу. — А то мы все свои деньги вложим, а вы раз — и прогорели.

Девушка улыбнулась тонко, словно услышала очевидную глупость, но воспитание не давало ей открыто намекнуть посетительнице, что та — полная идиотка.

— Мы не прогорим, — с бездной уверенности и апломба ответила она, сделав ударение на слове «мы». — Какую сумму вы хотите доверить нам?

— Десять тысяч, — не без гордости ответила Шушу. — Долларов.

Служащая снова улыбнулась, «какие копейки!» — говорила ее улыбка, а у Сергея поползли вверх брови.

— Как десять? — изумился он. — Ты говорила — три?

— А я все собрала, — тихо ответила Шушу. — Порылась в заначке. А ты разве против?

— Я не думал, что у тебя столько есть!

— Я очень экономная, — хихикнула Шушу.

— Но тогда почему мы до сих пор не купили квартиру?

— Ну, Сережа! Однокомнатную! Ты что!

И деловая Шушу отправилась вслед за девушкой — получать и заполнять бланки. Ошарашенный Будник несколько минут приходил в себя. Он и не подозревал таких накопительных способностей у своей малышки. Да она была лучше банков «Инком», «Менатеп» и «Онексим» — вместе взятых! Сергей-то искренне полагал, что в их совместном чулке лежат пресловутые три тысячи, исторгнутые буквально на днях из голубоглазого Олега.