И вот, вчерашним вечером, плавно переходящим в летнюю бахчисарайскую ночь, очередное вполне прелестное создание пало жертвой неспокойных черных глаз Аркаши.

— О, как у тебя красиво! — воскликнуло создание, заглядывая первым делом в спальню.

Аркадий настороженно оглядывался: Бублика почему-то нигде не было видно. Обычно он (уже приобрел новую привычку за несколько дней жизни у Гилермана, негодяй!) подлетал к вошедшему Аркадию с воем сирены и бросался к нему на грудь.

— Тебя что-то беспокоит? — спросила девушка. Она потрясла сначала одной, потом другой ногой, сбрасывая туфли на ковер в прихожей — не менее красивый, чем в спальне, — пшенично-коричневый.

— Да так… — неуверенно промямлил Аркаша. Бублик не появился, и Аркаша даже ощутил слабое приятное волнение в груди — надежду, что отвратительный котяра выскользнул утром в дверь и его разорвали на улице собаки. (К слову сказать, Бублик давал собакам по морде — запросто, без долгих раздумий, не церемонясь. Хамству и безапелляционности он учился у своей хозяйки.)

События между тем разворачивались по отработанному сценарию, и особенно приятно редактору было то, что его подопечная обладала светло-русыми волосами, а ее серые глаза имели все же некоторый зеленый оттенок. Конечно, в девушке не было и десятой доли жуткой наглости и самоуверенности, свойственных Маше.

В каждой своей партнерше Аркадий с грустью искал незабываемые Машины черты, пытаясь удовлетвориться копией ввиду зловредности оригинала.

И вот, когда Аркаша, как космический челнок к орбитальной станции, уже подруливал к объекту, полный томительного восторга и предвкушения, откуда-то сверху, с люстры или шкафа, прямо на спину Гилерману свалился, истошно подвывая, пыльный лохматый мешок. Да, это был Бублик, именно он.

От удара в спину, от неожиданности и победоносного кошачьего визга Аркадий покрылся липким потом. В комнате упал не только Бублик, бесславно обрушились также авторитет Аркадия, его вера в себя и уважение. Последствия бубликовской провокации были плачевны и, увы, неисправимы.

— Ну, что ты, — пыталась успокоить редактора, близкого к припадку, добрая девица. — Подумаешь, котик свалился! Посмотри на ситуацию с присущим тебе юмором!

Но и она с сомнением оглядывала стыковочный аппарат Аркадия, подозревая, что тут уже вряд ли что-либо можно придумать в ближайшие несколько часов. Со вздохами, провожаемая расстроенным взглядом Аркаши, светловолосая мадемуазель вынырнула из кровати и стала одеваться.

— Может, останешься? — неуверенно спросил редактор, в душе понимая, что это ни к чему. Настроение у него испортилось, и никого не хотелось видеть.

— А зачем? — пожала плечами красотка.

Она пришла в эту квартиру с конкретной целью и, не получив желаемого, не видела причин оставаться.

У входной двери она на секунду задержалась, надеясь, что Аркадий даст денег на такси, но тот, очевидно, был настолько обескуражен, что и не вспомнил о подобной мелочи. Девушка грустно, не без сочувствия, вздохнула и удалилась. Мысль о том, как она будет шептаться с подружками, рассказывая о провале редактора, окончательно убила Аркашу.

— Бублик! — свирепо заорал он, поворачиваясь спиной к двери и бросаясь в глубь квартиры. — Только покажись, скотина, я тебя!

Интеллигентность и добросердечность вмиг покинули разъяренного редактора. Он метался по квартире, выискивая противника. Но Бублик, конечно, не был дураком. Воплотив в жизнь коварный замысел, дисквалифицировав бедного журналиста и в одночасье лишив его звания сексгения, кошак забился в узкую щель между стеной и шкафом и сверкал оттуда ясным зеленым взглядом.

— А ну, вылазь, чудовище! — рявкнул Гилерман и засунул руку в щель.

Бублик клацнул зубами, противясь изъятию.

— Я сказал, вылазь!

Бублик зарычал, как цепной пес.

— Хуже будет! — неистовствовал Аркаша. Никогда прежде он так не кричал.

Бублик забился еще глубже. Аркадий пошел за шваброй, но вспомнил, что швабры у него никогда в доме не было. Тогда он взял теннисную ракетку и сунул ее за шкаф. Через минуту возни, взвизгиваний и шуршания Аркадий достал истерзанный инструмент — одна струна была порвана.

— Ты знаешь, сколько она стоит! — крикнул Гилерман. К подвигам Бублика добавился еще один — изувеченная ракетка. В отчаянии Аркаша бросил ее на пол. — Ладно, сиди! Пока не сдохнешь от голода! — крикнул он.

Несмотря на поздний час, редактор отправился на кухню, достал из холодильника казанок с жареной печенкой и поставил его на огонь. Вскоре квартира наполнилась запахами. Аркаша сидел на белом стуле с круглой «венской» спинкой и хмуро поглядывал на дверь кухни, ожидая появления Бублика. В руках он держал ремень, которым надеялся придушить вредное животное.

Вместо самого Бублика из комнаты донесся его жалобный вой. Кот не явился на запах жареной печенки — что-то тут было не так. Аркаша вновь заглянул в простенок и увидел, как барахтается застрявший Бублик, пытаясь вырваться из плена и бежать, бежать, бежать к плите.