Поведение почтальона уже напоминало настоящую панику. Он метался по городу – от магазина к магазину, от бензоколонки – к офисам, он носился, не разбирая дороги, в пятый, шестой, седьмой раз проезжая по одной улице.

Он все больше и больше напоминал загнанного оглушенного жука, пытающегося избежать смерти на раскаленных прутьях электрической ловушки для насекомых.

Дуг испытывал нервное возбуждение и чувствовал, что его соседи испытывают то же самое. Но все трое по какой-то непонятной причине предпочитали сохранять маску невозмутимости и незаинтересованности. Они вели себя, как глубокие старики, безмятежно проводящие часы на парковой скамье и время от времени комментирующие сцены, разворачивающиеся перед глазами.

– Похоже, опять в пончиковую направился, – процедил Тегарден.

– Угу, – откликнулся Майк.

В какой-то момент Дуг даже пожалел почтальона. Он очень не любил наблюдать, как кто-нибудь страдает. Но стоило ему вспомнить о Билли и Триш, о Хоби и Стокли, о всех остальных, как жалось испарилась без следа, уступив место суровому чувству удовлетворения.

Почтальон получал по заслугам.

– Пытается просунуть письмо под дверь магазина, – прокомментировал Майк.

– Не выйдет, – констатировал Тегарден.

Почтальон бегом вернулся к своей машине и опять помчался вдоль улицы. В восьмой раз.

На девятые сутки блокады почты пошла вода, а после обеда зажглось электричество.

К концу следующего дня восстановилась подача газа и заработал телефон.

Двое суток почтальона никто не видел, и когда Дуг позвонил в полицию, Майк сообщил, что машина почтальона не трогалась со стоянки перед зданием почты уже пятьдесят два часа.

– Полагаю, нам пора его навестить, – сказал Майк. – Посмотрим, что происходит.

Они поехали все вместе на четырех машинах. Дуг не мог не думать про Тима и Джека.

Когда это все закончится, надо будет заказать мемориальную службу. По всем жертвам почты.

Над иссохшими песьими головами гудели полчища мух. В воздухе стоял удушающий запах разлагающихся обезглавленных трупов. Восемь человек плотной группой подошли к зданию почты. Прямо перед дверью, за перевернутой скамейкой. Дуг увидел то, чего здесь не было раньше.

Голова ребенка.

Нанизанная на столбик перевернутого почтового ящика.

Он переглянулся с Майком, и никто не произнес ни слова. Детская головка, как и собачьи головы, уже успела высохнуть и кишела мухами, Маленькие глазки вытекли.

– Вышибай! – кивнул Майк Тегардену, самому здоровому из полисменов, показывая на стеклянную дверь.

Тегарден с видимым удовольствием исполнил приказание. Осколки стекла со звоном полетели внутрь помещения. Путь был свободен.

В здании почты царил полный мрак. Окна заклеены, свет выключен. Мужчины осторожно двинулись вглубь. Дуг шел первым. В тишине гулко звучали шаги.

– Куда ты подевался, черт тебя подери! – заорал Дуг.

Ответа не последовало. Они продолжали медленно обследовать помещение. Тут был настоящий хаос. Высокий металлический стол, который когда-то стоял у стены, лежал вверх ногами, на полу валялись клочья бумаги, коробки, детали мебели. Стойку для посетителей украшала тушка крысы с отгрызенной головой.

Рядом белели кости покрупнее, наверное, собачьи, из них почтальон сложил изысканный геометрический узор. И всю поверхность стойки покрывала засохшая кровь.

Дуг медленно обошел вокруг. Здание почты казалось пустым, вымершим, но он все равно страшно нервничал и буквально на цыпочках подкрался к двери, ведущей в служебное помещение.

Изнутри послышался долгий низкий стон.

И испуганное всхлипывание.

Дуг застыл, сердце заколотилось как бешеное. Оглянувшись, он увидел страх на лицах полицейских. Звук услышали все, и никто не знал, что делать дальше. Только на Майка, кажется, это не произвело особого впечатления. Он попробовал оттеснить Дуга и возглавить штурм комнаты, но Дуг не пустил его. Он боялся, тем не менее, не мог позволить молодому человеку сделать то, что, по его глубокому убеждению, должен был сделать сам.

– Нет, – коротко произнес Дуг.

Майк с удивлением воззрился на него.

– Я пойду один.

Майк отрицательно покачал головой, спуская пистолет с предохранителя.

– Это слишком опасно.

– Это не опасно. Уже не опасно. – И, посмотрев в глаза молодому полицейскому. Дуг добавил:

– У меня с ним личные счеты.

Майк некоторое время подумал, изучающе глядя ему в глаза, потом кивнул, изображая то ли согласие, то ли понимание.

– Хорошо, – сказал он. – Но возьмите с собой вот это. – Он протянул пистолет. – Знаете, как с ним обращаться?