Но он нежно поцеловал ее зажмуренные глаза и обнял, мягко привлекая к себе.

– Принцесса, – шепнул он, и хрипловатый его голос прозвучал так же сладко, как сладки были его ласки, – пожалуйста, открой глаза. Я не собираюсь набрасываться на тебя, обещаю.

Виктория сглотнула комок в горле и открыла глаза; она тут же почувствовала невыразимое облегчение оттого, что он предусмотрительно загасил все свечи, кроме тех, которые стояли на каминной полке в другом конце комнаты.

Джейсон заметил страх в больших синих глазах жены. Опершись на локоть, он протянул руку, чтобы нежно погладить раскинувшиеся по всей подушке золотисто-каштановые локоны.

"Ни один мужчина, кроме меня, в жизни не касался ее», – благоговейно подумал он. Эта мысль вселила в него гордость. Эта прелестная, храбрая, неиспорченная девушка отдалась ему, и только ему. Джейсону хотелось оправдаться перед ней за случившееся в брачную ночь, сделать так, чтобы она стонала от восторга и любила его так же сильно, как мечтал это делать он. Джейсон коснулся губами маленького уха.

– Не знаю, о чем ты думаешь, – мягко сказал он, – но выглядишь ты до смерти напуганной. Ведь ничто не изменилось по сравнению с тем, что было несколько минут назад, когда мы целовались.

– Если не считать того, что на тебе нет никакой одежды, – дрожа, поправила его жена. Джейсон спрятал улыбку.

– Верно, но зато ты одета.

"Это ненадолго», – подумала она и услышала его сдавленный смешок, как будто он прочитал ее мысли. Он поцеловал ее в уголок глаза.

– Хочешь остаться одетой?

Жена, у которой он так по-скотски, грубо отнял девственность, погладила его по щеке и мягко шепнула:

– Я хочу доставить тебе удовольствие, вряд ли одежда поможет мне в этом.

С тихим стоном Джейсон наклонился и поцеловал ее с неизъяснимой нежностью, невольно содрогнувшись, когда она ответила ему со всем своим невинным пылом, отчего желание в нем возросло донельзя. Он оторвал губы от ее рта.

– Тори, – прошептал он, – если ты доставишь мне еще большее удовольствие, чем когда целуешь меня, я умру.

Он прерывисто выдохнул и развязал бархатный поясок ее пеньюара, но когда начал снимать его, тонкая рука судорожно вцепилась в его запястье.

– Я не стану этого делать, если ты не хочешь, радость моя, – пообещал он, не отнимая руку. – Просто мне хотелось, чтобы нас больше ничто не разделяло – ни недопонимание, ни двери, ни даже одежды. Я снял свою, чтобы показать тебе, что ничего страшного во мне нет.

Она дрогнула от его объяснения и убрала руку; затем, к его несказанной радости, жена обняла его за шею и полностью отдала себя в его власть.

Одежды отлетели прочь, и он наклонился и стал покрывать поцелуями ее жаркое, нежное, полное страсти тело, одновременно поглаживая ее напрягшиеся под его ласками соски. Затем Джейсон наклонил голову и приблизил губы к ее груди.

Виктория напряглась и попыталась отодвинуться, недоуменно глядя на мужа, и он, в свою очередь, изумленно посмотрел на нее, но затем сообразил, что ни один мужчина в мире никогда не трогал и не целовал ее так, как он.

– Я не сделаю тебе больно, дорогая, – успокаивающе прошептал он и прижался губами к маленькой, твердеющей под его поцелуями вершине, венчающей нежный холмик.

Издалека, словно в тумане, Виктория с удивлением услышала собственный стон несомненного наслаждения, а тело сотрясли конвульсии желания. Ее пальцы погрузились в густую черную шевелюру, и она так прижала его голову к груди, словно боялась, что их вот-вот разлучат. Но вдруг Виктория почувствовала, как его рука скользнула вниз.

– Нет! – невольно вырвалось у нее. Но и тут муж вовсе не разозлился, как она ожидала; на ее сопротивление он лишь отреагировал приглушенным хриплым смешком.

По-кошачьи мягким движением он переместил голову вверх, к ее лицу, и с ненасытностью поцеловал ее в губы.

– Да, – шепнул он. – О да… – Его рука снова скользнула вниз, нежно поглаживая, уговаривая и щекоча до тех пор, пока ее тело не обмякло и не отдало себя полностью в его власть, поддавшись его ласке и настойчивости. Джейсон почти утратил самообладание. Страсть, которой пылало это невинное существо, отдавая себя ему целиком, без остатка, будила в нем восторженное изумление и удесятеряла неистовство желания. Горящим взором, возвышаясь над ней, он обводил эти прелестные черты, эти золотые локоны… А ее тело тем временем нежно изгибалось под его рукой.

Ее сердце екнуло от безумного наслаждения и кошмарного страха, когда она почувствовала настойчивый жар его плоти. Но вместо того чтобы войти в нее, Джейсон лишь крепче прижал ее к себе. Исчезли последние слезы страха, и ее желание достигло изумительных, запредельных высот.

– Не бойся, – хрипло простонал он. – Не бойся ничего.

Виктория медленно открыла глаза и посмотрела в его лицо. Оно было суровым и, казалось, еще потемнело от страсти, сильные, мускулистые плечи и руки напряжены… Он, словно ее подарок – фигурка пантеры, застыл на излете движения, готовый в любую минуту совершить этот последний, отчаянный прыжок. С восторженной нежностью она притронулась кончиками пальцев к его горячим чувственным губам, понимая, как отчаянно он желал ее и сколько самообладания ему требовалось, чтобы удержаться от последнего порыва.