Она бы отдала все на свете, лишь бы опять оказаться дома. Перед ее мысленным взором возникло красивое, смеющееся лицо Эндрю, и Виктория огромным усилием воли стерла из памяти эту картину, отказываясь снова проливать слезы по неверному юноше, которого прежде обожала. Она отодвинула стул и пошла искать Джейсона. Эндрю оставил ее, зато Джейсон здесь и обязан помочь ей придумать какой-то выход, чтобы брак, которого они оба не желают, не был заключен.

Виктория обнаружила его одного в кабинете – грустного, погруженного в невеселые мысли; он стоял, опираясь на каминную полку, а его невидящий взгляд был устремлен на пустой камин. Виктория почувствовала к нему глубокую жалость, поняв, что он просто напускал на себя холодный и бесстрастный вид в присутствии доктора Уортинга, а здесь, где его никто не видит, может позволить себе предаться тоске.

Она подавила острое желание подойти и попытаться утешить его, заранее зная, что он отвергнет ее жалость, и спокойно произнесла:

– Джейсон!

Он поднял голову и с непроницаемым лицом посмотрел на нее.

– Что будем делать?

– По поводу?

– По поводу несусветной идеи дяди Чарльза о нашем браке.

– Почему несусветной?

Викторию удивила подобная реакция, но она была полна решимости спокойно и откровенно обсудить сложившееся положение.

– Потому что я не хочу выходить за вас. Его глаза посуровели.

– Я прекрасно знаю это.

– И вы ведь тоже не хотите жениться, – рассудительно добавила она.

– Верно. – Снова уставившись в пустой очаг, он погрузился в молчание. Виктория ждала, что он скажет еще что-нибудь; не дождавшись, она вздохнула и собралась уходить. Но Джейсон вдруг прервал молчание, и его слова заставили ее обернуться и застыть в изумлении.

– Однако наш брак мог бы дать каждому из нас что-то такое, чего мы оба хотим.

– О чем вы? – спросила она, всматриваясь в его нервный профиль и пытаясь понять, к чему он клонит. Джейсон выпрямился и повернулся лицом к ней, засунув руки в карманы брюк.

– Вы хотите вернуться в Америку, чтобы быть независимой, жить среди своих друзей и, возможно, построить больницу, о которой мечтал ваш отец. Я слышал все это от вас. Если вы честны перед собой, то признаетесь, что вам хочется вернуться туда, чтобы показать Эндрю и всем остальным, что его предательство не имеет для вас никакого значения – что вы так же легко забыли его, как он вас, и нашли свою судьбу.

Виктория почувствовала такое унижение от этих слов, что до нее не сразу дошел смысл следующей фразы Джейсона.

– А я, – молвил он равнодушно, – хочу сюда. – У нее от изумления раскрылся рот. А он спокойно продолжал:

– Мы могли бы дать друг другу то, чего хочет каждый из нас. Выходите за меня и дайте мне сына. В обмен на это я отправлю вас в Америку с деньгами, которых хватит для того, чтобы жить по-королевски и построить дюжину больниц.

Виктория с недоверием смотрела на собеседника.

– Дать вам сына? – эхом повторила она. – Дать вам сына, и тогда вы отправите меня в Америку? Дать вам сына и оставить его здесь?

– Ну, не такой уж я эгоист – можете держать его при себе, скажем.., пока ему не минет четыре годика. До этого возраста ребенок нуждается в матери. А затем он должен быть со мной. Может быть, вы захотите остаться с нами, когда привезете его. Меня бы больше устроило, чтобы вы остались здесь навсегда, но это уже на ваше усмотрение. Однако есть одно условие, на котором я буду настаивать.

– Что за условие? – едва соображая, спросила она. Он на мгновение заколебался, как если бы хотел более четко сформулировать ответ, и когда наконец заговорил, то смотрел в сторону, избегая встретиться с ней глазами.

– Поскольку вы очертя голову принялись защищать меня от всевозможных нападок в тот вечер, в обществе сочли, что вы не презираете и не опасаетесь лорда Филдинга. Если вы согласитесь на этот брак, то вам придется подкрепить это мнение и ничего не делать и не говорить в противовес ему.

Иными словами, независимо от того, что будет происходить между нами наедине, я хочу, чтобы на людях вы вели себя так, будто вышли за меня не только из-за моих денег и титула. Или, попросту говоря, как будто мы влюбленная пара.

Слушая его, Виктория вспомнила горькое замечание Джейсона на балу о том, что она ошибается, если считает, что его хоть чуть-чуть заботит то, что думают в обществе… Он лгал, – подумала она с нежностью. – Его явно заботит, что подумают люди». Виктория пристально смотрела на этого якобы хладнокровного, бесчувственного человека, стоявшего перед ней. Он и сейчас выглядел мощным, надменным и уверенным в себе. Было просто невозможно поверить, что он нуждался в сыне, или в ней, или еще в ком-нибудь, – так же, как невозможно было поверить в его беспокойство по поводу того, что люди боялись и не доверяли ему. Невозможно, и все-таки это было так.