В квартире Хлебниковых, большой, красивой, со стильной, дорогой обстановкой, все же чувствовалось, что дому уже много лет, – даже великолепный ремонт не мог этого скрыть.

Олег открыл дверь своим ключом; родители встретили их сидя в гостиной: смотрели что-то интересное по большому цветному телевизору «Темп». Когда молодые люди вошли, они поднялись им навстречу, доброжелательно улыбаясь.

– Очень рад познакомиться, – галантно произнес Сергей Тимофеевич, целуя Наде руку и с видимым удовольствием ее оглядывая.

– Давайте пройдем на кухню – там и познакомимся поближе, по-домашнему, за чашкой чая, – радушно предложила Лариса Федоровна.

Никто, естественно, не возражал и, проследовав на просторную, современно оборудованную кухню, все вчетвером уютно расположились за обеденным столом у окна. Сергей Тимофеевич неторопливо расспрашивал Надю об отце. Когда она сказала – ученый, преподает в педагогическом институте, вспомнил:

– А это не тот профессор Розанов, который проповедует методы Макаренко?

– Интересный мужчина, – присовокупила Лариса Федоровна: как всякая домашняя хозяйка, она слушала радио и много времени проводила у телевизора.

– Да, это мой папа. Его иногда показывают по телеку, – коротко, как научил Олег, ответила Надя, скромно опустив глаза.

Видимо, это произвело должное впечатление – о Розанове больше не спрашивали.

– А давно ваши родители в разводе ?

– Больше десяти лет. Мама сразу ушла, как только получила квартиру.

– Простите, Наденька, за нескромный вопрос, но все же интересно бы знать причину, – очень деликатно полюбопытствовала Лариса Федоровна.

– Насколько мне известно, папа любил другую женщину, но точно не знаю. Мама не расположена откровенничать.

– Между прочим, мама – очень красивая женщина: жгучая брюнетка, стройная – ну прямо цыганка, – восхищенно подал реплику молчавший доселе Олег.

– Ваша мать, что же... цыганка? – насторожился Сергей Тимофеевич – ему это не понравилось.

– Ничего подобного. Русская, из одного села со Светиными родителями. У них, Деяшкиных, весь род чернявый. Мама с Верой Петровной в детстве дружили.

– А правда, что вы, Наденька, им вроде как родственница? – задал старший Хлебников вопрос, что давно вертелся на языке.

– Да, есть кое-какое родство. Я раньше и не знала об этом, – все так же коротко ответила Надя чистую правду.

Перекрестный допрос Нади, видимо, утомил Сергея Тимофеевича, – главное, что его интересовало, узнал, а остальное предоставил своей умной, предусмотрительной жене.

– Вы, дамы, нас извините, но мы должны ненадолго уединиться. – Его тон не терпел возражений. – Пойдем, сын, мне надо познакомить тебя с одним закрытым материалом о Франции – хорошее подспорье в твоей работе.

Довольные друг другом, отец и сын оставили женщин вдвоем: по-видимому, пока все идет хорошо.

– А теперь, Наденька, раз мы одни, поговорим по душам, как женщина с женщиной, – вкрадчиво начала Лариса Федоровна с видом доброжелательным и ласковым. – Мы, конечно, очень мало знакомы, но Олег сказал, что вы собираетесь пожениться, а он мой сын. – Она не скрывала волнения. – Любите ли вы Олега? Единственный ли он в вашем сердце? Я ведь только и знаю, что все время вы с ним были просто товарищами. – И пытливо всматривалась Наде в глаза, словно хотела заглянуть в тайники души. – Как женщина, как мать, хочу вас предупредить от ошибки. Если любите другого и идете замуж ради карьеры – уверяю: будете несчастны и вы, и мой сын! – Умолкла, взяв ее руку в свои, терпеливо ждала ответа.

В другое время Надя, с ее смелой находчивостью, безусловно, нашла бы нужные слова, избежала щекотливого положения. Но бурные события и переживания, свалившиеся на нее несчастья подорвали ее духовные силы.

Ни слова не отвечая, она лишь потупила взор, тяжело, прерывисто дыша. Мать Олега попала в самую точку! Умудренная жизнью, Лариса Федоровна поняла ее состояние. Глаза ее потухли, и, поджав губы, она дипломатично закруглила разговор:

– Простите меня, Наденька. Я, видимо, слишком многого хочу от нашей первой встречи. Вы, наверно, меня просто боитесь. А ведь я только хочу для вас и Олега настоящего семейного счастья!

Но Надю не обманули эти красивые слова; она ясно понимала: Лариса Федоровна чуткая, любящая мать, сумела разгадать ее истинное отношение к Олегу. «Ну и дура же я! – выругала она себя. – Кому нужна моя честность?!» Своим женским чутьем она с тревогой и горечью осознала, что не выдержала испытания у матери Олега. Полоса злоключений продолжается.

В этот день Миша уехал со службы раньше обычного. «Ну вот и свершилось», – озабоченно думал он, собирая в портфель свои личные вещи из письменного стола, чтобы отвезти их домой. Нужно еще успеть получить воинские документы и обмундирование.