Теперь пришел черед самых страшных воспоминаний. Тот ужасный день... Не дай Бог когда-нибудь еще пережить такое! Только потом от Леши Савельева узнала она, как все было. В самый разгар мальчишника неожиданно заявилась Лидия: ей срочно Розанова – очень надо!

Степан неохотно поднялся из-за стола, вышел в сени – ничего он не ожидал приятного от этой встречи. Привык к приставаниям смазливых бабенок, знал их уловки. А Лидия, судя по поведению ее на школьном балу, как раз такого сорта ягода.

– Удивлен, конечно, моим приходом. Еще больше удивишься, как услышишь, что скажу! – с ходу объявила она, сумев-таки заинтересовать.

Оставалось с дружеским сочувствием поднять на него прекрасные черные очи, опушенные длинными ресницами.

– Вряд ли ты поймешь, почему я, подруга Веры, решила ее разоблачить, открыть тебе глаза. Но не могу я спокойно смотреть, как хитрюга эта обманывает подряд всех лучших мужиков! Даже тебя, такого, как ты, вокруг пальца обвела!

– Что-то сомнительно... твое сочувствие мужикам. «Пожалел волк кобылу»... – Недоверчиво взглянул на нее Степан. – Какая тебе корысть, что вредишь подруге?

– Пора проучить Верку Панову! Только справедливо! На всякого мудреца довольно простоты! – она тоже знает поговорки. – Ведь что творит тихоня эта?! Все знают: районной начальницей хочет стать, за Григорьева замуж выходит. А что? Иван – жених завидный! Не секрет, что в близости они, и давно. Он к ней чуть не каждый день прикатывает.

Степан возмущенно замотал головой – не желаю, мол, слушать! – и повернулся уже уйти.

А Лидия закончила скороговоркой:

– Так надо же! И тебя захомутала! Одного мужика ей мало, ненасытной! И того хочет, и другого... А завтра – третьего!

Степан ни единому слову не поверил, но горький осадок остался – задело его больно.

– Постыдилась бы, Лида! – Нехорошо так говорить о подруге! Не красит это тебя! Врешь ведь все! – бросил с презрением. – Вера с ним больше не встречается, она не такая!

– Не веришь, дурачок? Так пойди, сам убедись! Вот сейчас вы тут гуляете, а она с Иваном милуется! Своими глазами его «козла» у Веркиного дома видела! Почему, думаешь, ее здесь-то нет?

Внутри у Степана все похолодело.

– Ты говори, да не заговаривайся! – с несвойственной ему грубостью вспылил он. – Иван в области, на следующей неделе только будет.

– Это она тебе сказала? – насмешливо вскинула Лида соболиные брови. – А мне, верно, привиделось? Ладно! Обидно только, что ты такой... простофиля! Из-за вертихвостки какой-то других не видишь, которые ничуть не хуже. – С нежной укоризной обожгла Степана черными как ночь цыганскими глазами и исчезла – стремительно, как и появилась.

А Степан, растерянный, стоял, раздумывал... И вдруг не выдержал: схватил пиджак, сигареты и, провожаемый недоуменными взглядами приятелей, выскочил из дому с полной неразберихой в голове. Что он сделает, что скажет, когда увидит любимую?.. А подходя к Вериному дому, уже издали увидел вездеход Вани Григорьева...

«Так это правда, правда!» – стучало в мозгу. Он остался стоять под деревом, наблюдая за домом и пытаясь привести в порядок мечущиеся мысли, принять какое-то решение.

В доме у Веры шло в это время жаркое объяснение между ней и Иваном. Проливая обильные слезы, она горестно наблюдала, как он вне себя бегает по горнице.

– Что мне теперь через тебя будет?! Все кинул, как узнал, – сюда прикатил! Вера! – Неужто правда это, Веруся? – Остановился на секунду, взглянув на нее с убитым видом. – Уж от кого, а от тебя не ожидал! Ты же на предательство не способна.

Она только молча утирала льющиеся градом слезы.

– Неужели между нами все кончено? Из-за чего? Какой-то заезжий фрайер... Ведь ты моя, родная! Ты ж меня любишь, знаю! – Задыхаясь от негодования и горя, он все старался заглянуть ей в глаза. – А как же наши встречи-то?.. Ночи наши жаркие?! Веруся, а? Их-то со счетов не сбросишь, а?!

Не в силах выдержать сердечные муки, Вера разрыдалась. Иван молча ожидал ответа, и она, собравшись с духом, умоляюще глядя на него, тихо начала, прерывисто дыша:

– Люблю я тебя, Ванечка, это правда... Да ты и сам знаешь. – На миг умолкла и заставила себя все же произнести главное: – Но лишь теперь поняла: не так тебя люблю, как нужно... как ты... заслуживаешь...

– А его... как следует любишь?! – взорвался Иван, сжав кулаки. – Неужто веришь – он для тебя лучше, чем я?! Не могу этого понять! Не доходит! – самолюбиво поджал он губы. – Одумайся, Веруся, пока не поздно! Ведь пожалеешь потом, наплачешься! – И отчаянно взмахнул рукой, продолжал, будто обращаясь к самому себе, осыпать ее упреками: – Что же теперь-то, а? Ведь мне квартиру дали – на двоих! Как товарищам в глаза посмотрю, а? Под корень ты меня рубишь, Вера!