Вера Петровна оторвалась от грустных мыслей: хоть и не везет Варьке на личном фронте, но ведь не останется ее миловидная, симпатичная сестренка старой девой.

– Мы с Ваней в театрах почти не бываем: ему все некогда, да и устает. Без него же мне ходить не пристало, да и неинтересно. Говорят, в кассах очереди, билетов не достанешь. Но для тебя – проблем нет!

– Это как же – для меня «нет»? – не поняла Варя. – На меня билет с неба, что ли, упадет?

– Считай, что так. У Вани есть книжечка специальная – абонемент. По нему в любой театр, на любой спектакль всегда можно взять два билета.

– А что он за особенный такой? Почему это для всех билетов нет, а для него – всегда пожалуйста? – недоумевающе подняла на сестру глаза Варя. – Несправедливо!

– А потому, что он не такой, как все! Почему вы с тетей Дусей никак этого не поймете? – досадливо поморщилась Вера Петровна. – У него высокая должность, ответственная работа – недосуг стоять в очередях за билетами. Ладно рассуждать! Вот, держи! – И протянула сестре маленькую красивую книжечку. – Предъявишь в кассу за час-два до начала – получишь билеты на любой фильм или спектакль. Для того специальная бронь.

Вера Петровна так соскучилась по своей единственной сестренке – не сдержала горячих чувств, обняла ее, расцеловала и только после этого отпустила:

– Ладно, беги по своим делам. Только об обеде не забудь! Святым духом сыта не будешь! В столовых кормят плохо.

Утром следующего дня, отправив Свету в садик с водителем, Вера Петровна решилась наконец за завтраком поговорить с мужем. Варя поднялась спозаранку и, наскоро перекусив, убежала: времени у нее в Москве в обрез – ночью уже ехать домой.

– Знаешь, после вчерашней поддачи так спалось – не слышал даже, как ты встала. – Иван Кузьмич, ласково взглянув на жену, развернул газету.

Просторную кухню заливал солнечный свет; уже веяло весной.

– Ты что, торопишься куда? – удивился он: что-то Вера необычно суетится, подавая на стол. – А где Агаша?

– Агашу я отослала на базар, за зеленью. – Вера Петровна немного смутилась, поняв, что муж заметил ее нервозное состояние. – Торопиться мне сегодня некуда. Маникюр обновить, но этим займусь днем. Для тебя все стараюсь. – И с кокетливой улыбкой взглянула на мужа.

– Думаешь, возражать буду? Рад, что ты всегда в порядке. Годы тебя не берут! Но меня не провести. – И взглянул ей в глаза. – Чем-то ты озабочена последнее время. Хотел вчера еще спросить, но устал очень и сразу уснул.

– Ты, Ванечка, насквозь все видишь, от тебя ничего не скроешь. – Она силилась говорить спокойно, шутливо, но улыбка получилась грустная: внутри все трепетало от страха. – Ты прав, у меня необычная проблема... не знаю, как к тебе с ней и подступиться.

– Ну ты даешь, Веруся! – самодовольно рассмеялся супруг. – Когда это было, чтоб я тебе отказал? Да я для тебя Луну с неба достану!

«Что ж, пора приступать! Но как трудно-то врать в глаза родному человеку... Да простит меня Бог!» – думала Вера Петровна. Угрызения совести терзали, вся ее честная, прямая натура протестовала против новой лжи в отношениях с мужем. Но она должна сделать все, лишь бы сохранить семейное благополучие.

– Понимаешь, Ванечка, произошло непредвиденное, – осторожно начала она, видя, что муж отложил газету и внимательно слушает. – В детский сад назначили новую заведующую. И ты знаешь, кем она оказалась?

– И кем же? Надеюсь, не Фурцеву так понизили? – иронически поднял он брови, удивляясь, почему ее волнует такой пустяк.

– Лучше бы кем угодно, только не Лидкой Деяшкиной! Надеюсь, помнишь такую? – Она не приняла его шутливого тона. – Положение очень неприятное.

– Да чем же это? Лиду помню: эдакая черноглазая краля... – Иван Кузьмич пристально смотрел на жену. – Помнится, вы с ней из-за чего-то рассорились. Ну и что? В гости не зови, не общайся. А хочешь – как ее назначили, так и уберут. В одно касание.

– Ни в коем случае! И не вздумай! – испуганно воскликнула Вера Петровна и, просительно глядя, нежно взмолилась: – Ну прояви терпение, Ванечка, выслушай меня! Это не каприз. – Кажется, теперь не перебьет. – Дело совсем не в том, что мы с Лидой когда-то поссорились. Она была мне близкой подругой, и, хотя мы разошлись, я как раз хочу ей помочь – в трудное положение она попала. Но об этом разговор впереди...

Так Ване, как всегда, – не терпится – в чем суть проблемы. Она сделала умоляющий жест рукой: