Шрифт:
— Марго! — вырвалось у Ворохова.
— Ну разумеется, Андрей Витальевич! — Неведомский просто сиял. — Там решили провести какой-то мини-конгресс информаторов. А кого же послать, как не нашу красавицу? И вот, извольте видеть, третье место оказалось вакантным. Мы немного посоветовались и решили отправить вас. Для отчета напишем — «на стажировку», что в общем-то недалеко от истины. Да и вам с Маргаритой Николаевной, надо полагать, приятно будет в одной компании. Остров-то — райский уголок, соблазнов полно, а тут вы вроде как друг за другом и присмотрите. Вас, я думаю, теперь никакими одалисками не околдовать, но Маргарита Николаевна — слишком уж увлекающаяся натура…
Ворохов задохнулся от возмущения.
— Я не собираюсь ни за кем шпионить! Если она кого-нибудь и найдет, это ее дело. И вообще…
Андрей хотел продолжить: «…я отказываюсь», но осекся. Эта смехотворная попытка бунта не стоила выеденного яйца! Он теперь обязательно поедет, потому что иначе будет сходить с ума, гадая, с кем сейчас Марго отдыхает в тени пальм. Заронив в нем сомнение, Неведомский сделал безошибочный, иезуитски выверенный ход!
— Вот и чудненько, — сказал Кирилл Ильич, как будто Ворохов даже не пробовал ему возразить. — Документы у нас оформляют быстро, фантастически быстро. С деньгами, как я уже говорил, полный порядок. Хозяин острова — мультимиллионер, он все оплачивает.
— Наш человек? — задал Андрей риторический вопрос.
— А как же! И очень ценный: обладатель трех талантов, а такое встречается нечасто. Итак, дражайший Андрей Витальевич, готовьте потихоньку вещички. Через недельку отправитесь. Эх, даже завидую вам! Так бы и сам повалялся на песочке, птичек райских послушал…
«Ну вот, снова заворковал, как голубок, — с легкой неприязнью подумал Ворохов. — Похоже, он этим показывает, что разговор окончен». Тут бы Андрею сразу и откланяться, но он зачем-то решил напоследок подразнить гусей.
— Не пойму я, Кирилл Ильич, для чего вам эти «ички» и «очки». Извините, такое впечатление создается, что осталось только «слово-ер» возродить. Птичек-с послушать-с… Вам же это не идет, вы совсем другой!
Неведомский рассмеялся, но как-то очень странно: веселье выражали одни его губы, а вот глаза смотрели на Ворохова холодно, изучающе, чуть ли не враждебно.
— Привычка, знаете ли, любезный Андрей Витальевич. Глупая, должно быть, ну да вы уж не взыщите. В общем, готовьтесь мир посмотреть, если не издадим. Делишки только свои уладим… Позвольте, я вас провожу, — засуетился он, увидев, что Ворохов поднялся.
— Спасибо за все, Кирилл Ильич, — сказал Андрей. — До свиданья.
Когда дверь за ним закрылась, он подумал о том, что этот обходительный дяденька скоро начнет его использовать по-настоящему, действуя уже не только прямиком, и самым трудным для него отныне будет сохранить свободу выбора…
Глава 16. НА МОСТУ
Паводок прошел уже давно, но казалось, что река, отдав ему все силы, впала в полудрему и до сих пор не может окончательно пробудиться.
Они смотрели вниз, на почти неподвижную темную воду, подернутую едва заметной рябью. Метрах в ста от моста густая щетина ивняка обрывалась, словно по ней прошлись гигантской бритвой, и начинался пустынный пляж, утыканный там и сям аляповатыми металлическими зонтиками-навесами,
— Смешно, — сказала Марго. — Скоро начнет пригревать, и сюда потянутся сотни, тысячи людей. Наплещутся вдоволь в нашей речке-невеличке, потом растянутся на песке, усеют пляж, как котики на лежбище, и будут чувствовать себя на седьмом небе. Сбоку травка зеленеет, вверху солнышко блестит… Идиллия! А мы в это время будем резвиться в настоящем океане, скользить по волнам на виндсерфинге, слушать крики попугаев, уплетая омаров и салат из только что пойманного тунца, а ночами любоваться на Южный Крест…
— Это не смешно, — сказал Ворохов. — Это грустно. Как нас всех приучили довольствоваться малым! Еще два дня назад я бы сам счел за благо пожарить здесь свои бока, не помышляя даже об Анапе. Какой уж там Южный Крест! Знаешь, чувствую себя обманщиком, как будто стащил чужой лотерейный билет, а он возьми да выиграй!
— Брось, Андрей. — Марго перегнулась через перила моста и тряхнула головой, отдавая свои волосы на забаву налетевшему ветерку. — Мы — не они: нам много чего положено уже по праву рождения.
Это «они» больно укололо Ворохова.
— Вот как, — сказал он. — По праву рождения… Спешу вас поздравить, ваша светлость. Должно быть, вы еще с колыбели знали о своем высоком предназначении… А вот я до последнего времени и не догадывался. Думал, что я и «они» — так сказать, близнецы-братья. Ну, может, получше многих других владею пером, зато они заткнут меня за пояс в области балета или даже по части кладки кирпичей… Слушай, мы же все живем на одной планете. Вы что, в самом деле презираете тех, кто обделен «меткой»?