— Метелочное масло — основа экономики Штрака. Мы обязаны думать о будущем наших детей. — Хансен сделал короткую паузу и быстро закончил: — Вы можете пойти со своими заявлениями в любое правительственное учреждение, и везде вам ответят то же самое. Мы выполняем государственную программу.

— В наследство своим детям вы оставите вместе с метелочными полями еще и бесконечную войну, втянутыми в которую они окажутся с самого рождения, — Закладин всем корпусом развернулся к Хансену. — Вы не хотите мне верить, но я отвечаю за каждое свое слово, произнесенное в доме губернатора. Большой Пластун — это не просто огромное скопище пластунов. Это коллективный разум, способный анализировать ситуацию и принимать нужное решение. Вчера он управлял действиями нескольких тысяч пластунов, но что вы будете делать, если он объединит собой всех пластунов Штрака? Возможно, пока он только учится владеть своим огромным телом.

Хансен, сосредоточившись на управлении машиной, ничего не ответил. Они больше не разговаривали до самого конца пути.

В город въехали в сумерках. Хансен остановил машину у восьмиэтажного отеля с зеркальными стеклами.

— Я переночую тут же, — сказал он.

Закладин безразлично пожал плечами, подхватил свои сумки и вошел в открывшиеся перед ним двери.

Утром Закладин проснулся довольно поздно. Не спеша позавтракав в ресторане на первом этаже отеля, он отправился побродить по городу. Времени у него теперь было много, а девать его совершенно некуда.

Джарвик-порт состоял главным образом из служб космопорта и правительственных учреждений. Функциональная строгость и прямота линий служебных зданий смягчались маленькими, тенистыми парками с фонтанами, разбросанными в огромном количестве по всему городу, а садики с площадками для игр, на которых, весело повизгивая, резвилась детвора, делали Джарвик-порт по-домашнему спокойным и уютным. Город был небольшой — Закладин обошел его весь за два с небольшим часа. Взяв на заметку пару кинотеатров, библиотеку и информационный центр, Закладин повернул в сторону отеля, единственного, как он понял, в городе.

В дверях парадного подъезда он едва не столкнулся с выбегающим навстречу ему Хансеном. Лицо его было встревоженным, сквозь плотный слой загара проступали багровые пятна на скулах.

— Пластуны ворвались в Пиллой! — крикнул он и бросился к машине.

Через секунду, осмыслив услышанное, Закладин вслед за ним прыгнул на сиденье джипа. Машина сорвалась с места.

— Как это произошло? — спросил Закладин.

— Я почти ничего не знаю. — Хансен не отрывал взгляда от несущегося под колеса дорожного полотна. — Мне сообщили об этом, когда я был в Департаменте. Ночная атака была слабой, ее без труда отбили. Пластуны снова напали утром, когда никто этого не ожидал. В Пиллой направлены спасательные отряды из центра. Ближайшие к нам поселки выставляют кордоны, возводят защитные сооружения с целью предотвратить дальнейшее продвижение пластунов.

— Бесконечная война, — тихо, едва слышно произнес Закладин.

Хансен, стиснув зубы, ничего не ответил. Возможно, он и не услышал слов Закладина. Суставы его пальцев, вцепившихся в руль, были белыми.

После часа бешеной гонки они увидели на горизонте тяжелые клубы медленно расползающегося в стороны, словно придавленного к земле, дыма.

— Это в поселке? — спросил Закладин.

— Или где-то очень близко от него, — ответил Хансен. — Наверняка против пластунов применили напалм.

Еще через некоторое время, когда по обе стороны от машины проносились возделанные поля, они увидели первых пластунов. Черные тела переползали неспешно с грядки на грядку, подминая под себя зеленые кусты томатов.

— Далеко же они расползлись, — скрипнул зубами Хансен.

По мере приближения к поселку пластунов по обочинам дороги становилось все больше. Но вели они себя спокойно, не обращая никакого внимания на движущуюся машину. На дорогу старались не выползать. Нетронутыми стояли и загоны с пасущимися в них животными.

Поселок был цел. Слабо дымился только один дом на краю, выходящем к границе. Дымы, которые издалека заметили Закладин с Хансеном, поднимались левее и ближе к изгороди. Улицы были запружены людьми, в большинстве своем одетыми в черные комбинезоны, с оружием в руках. Это были не только жители Пиллоя, но и пришедшие им на помощь бойцы корпусов охраны из соседних поселков. Но ни одного пластуна — ни живого, ни мертвого — Закладин в поселке не увидел.

На центральной площади стояли два вертолета, в которые спешно загружали носилки с тяжело раненными. В стороне, сидя на траве в тени домов, ожидали своей очереди пострадавшие, которым не требовалась экстренная медицинская помощь.

— Андрей. — Хансен тронул за плечо человека в разорванном комбинезоне, левая рука которого наспех небрежно перебинтованная, висела на перевязи.

Человек обернулся. Половина его лица была покрыта большим жирным пятном противоожоговой мази. Узнав Хансена, он попытался улыбнуться, но только скорчил вместо этого какую-то страшную гримасу.

— Привет, Мат, — почти не двигая обожженными губами, произнес он голосом чревовещателя. — Тебе повезло, что не был в этом аду.

— Что произошло? — Хансен присел на корточки рядом с раненым.