И на дорогу мы выйдем

Ведь дорога не только для них!

Там мы, конечно, погибнем

Что ж, король завербует других!

Нас никто никогда не забудет

Ведь не помнили нас никогда,

И пришли мы сюда ниоткуда,

И уходим опять в никуда...

Все кончилось внезапно - и лишь дерзкий взгляд Голоса Ночи по-прежнему жег лицо Лайгрилы.

– Тебе надоела жизнь?
– одними губами шепнул Алвард на ухо Хейну.
– Она же немедленно расскажет кому надо, и беги не беги - ждет тебя легкая смерть. А может быть, и позорная!

В ответ Хейн рассмеялся - чуть принужденно, как отметила Лайгрила, но все так же дерзко.

– Не думаю, - проговорил он с расстановкой.
– Ведь правда же, Владычица Анхемар, позорная смерть - слишком много за такую песню?

Задыхаясь, Лайгрила резко вскочила на ноги. Капюшон давно упал с ее головы, и темные волосы рассыпались по плечам. Остальные сидевшие у костра, казалось, потеряли дар речи, только кто-то простонал: "Стальные Когти, рэссла вирз!"

– Как ты меня узнал?
– Лайгрила собрала в комок всю волю, чтобы овладеть собой.
– Вроде бы мы не встречались прежде, Хейн Голос Ночи!

Он тоже встал. Тень странной улыбки мелькнула на его лице - и исчезла без следа.

– Я никогда не узнал бы тебя, Владычица, - заговорил он, если бы первый раз не увидел в таком же полумраке. Месяц назад на склоне Эреджтэрк я стоял в карауле, а ты прошла мимо меня, отправляя в разведку трех своих дев. Тебя окликнули, ты обернулась... И в свете факела я увидел женское лицо, прекраснее которого не встречал нигде, но такое гордое и суровое, словно навсегда застывшее на холоде мировой нелюбви. Я тогда подумал, что если бы среди кервитов были женщины - они должны бы выглядеть именно так.

– Ты воистину менестрель именем Андсиры, - ответила Лайгрила в своей обычной манере, уже восстановив душевное равновесие.
– Ты дивно сплетаешь слова, хотя это искусство всегда считалось привилегией женщин.

– А разве не привилегией мужчин от века было защищать с оружием в руках интересы своего короля?
– он так и рвался в бой, словно давно предчувствовал эту встречу. Но Лайгрила все еще пыталась не принять эту игру, уклониться, не отвечая ударом на удар.

– Ты хочешь сказать, что все, что я делаю в долине Тонда не мое дело?

– О, что ты, Владычица! Я всего лишь хочу сказать, что ни один настоящий мужчина не захочет, чтобы женщина сражалась за него, - Хейн выделил голосом слово "настоящий".

– Это весьма похоже на оскорбление короля Вэнтиса, Лайгрила чуть усмехнулась.
– Неужели ты не боишься за свою жизнь, менестрель?

– Оскорбив короля, я, конечно, подвергаю опасности эту жизнь, но оскорбив женщину - жизнь будущую, - бесстрашно ответил Голос Ночи.

Лайгрила ненадолго задумалась.

– Твой язык, менестрель, так же остр, как и твой клинок, наконец сказала она.
– Я же привыкла иметь дело с луком и стрелами, а не с лютней. Поэтому вот мое последнее слово: через три дня, на рассвете, ты вступишь в спор не со мной, но с Сайто Кетиаром, менестрелем Кеасора. Иначе я буду считать, что ты и вправду недостоин той жизни, которой так не дорожишь, - С этими словами она снова надвинула капюшон, ясно давая понять, что разговор окончен.

– Вижу теперь, Владычица, что слухи о твоей справедливости - не преувеличение, - по голосу Хейна никак нельзя было понять, издевается он или говорит серьезно. Он отвесил Лайгриле легкий поклон: - Да - я приду.

Лайгрила знала, что он придет. Слишком хорошо умела она разбираться в людях, чтобы усомниться.

Вроде никто никого ни о чем не предупреждал, но к тому моменту, когда Эннор поднялся над вершиной Эреждтэрк и солнечные лучи заглянули в долину, где был разбит лагерь, все уже были в сборе. Тесным кругом стояли они на площади-не-площади, поляне-не-поляне между командных шатров, именуемой Кругом Совета. Крестоносцы и лучницы ждали.

Лайгрила, как всегда во время совещаний, опустилась на огромный серый камень, Кеасор привычно встал у ее правого плеча. Сайто Кетиар уже стоял здесь, скрывая напряжение за презрительной усмешкой... а вот самой Кетиар что-то было не видать. Сколько ни скользил взгляд Повелительницы Стрел по толпе собравшихся, но ни разу не мелькнула в ней голова с волосами, скрытыми под алым шелком.

"Интересно, а Ассэн придет?" - мимолетно подумала она. И в этот миг толпа на противоположном конце поляны зашевелилась, расступаясь. Краем глаза Лайгрила заметила, как Сайто сжался, словно перед решительным броском. В толпе образовался проход, и по нему спокойно и уверенно в середину круга вышел тот, кого вся Долина Тонда знала как Голос Ночи, и лишь немногие - как Хейна. Впервые Лайгрила могла ясно разглядеть при дневном свете этого дерзкого возмутителя спокойствия. А он, казалось, даже не смотрел в ее сторону, остановился прямо перед Сайто, и, вскинув руку, четко проговорил:

– Рэ ванва! Я, Хейн по прозванию Голос Ночи, пришел сюда, чтобы вызвать тебя, Сайто-крестоносец, на песенный поединок по законам, принятым в Долквире.

Ропот пробежал по кругу собравшихся: Хейн говорил с Сайто не как с высокородным, а как равный с равным, и произнося формулу вызова, не опустился перед менестрелем Кеасора на одно колено. Он слишком много позволял себе, этот Голос Ночи!

Сегодня вся одежда Сайто была темно-серого цвета Вэйандолы. На плечо небрежно накинут черный плащ, а голову охватывает широкая золотая лента, концы которой лежат на его длинных, сильно вьющихся волосах как две солнечные змейки. И все же сегодня было, как никогда, видно, что в нем есть примесь дорисской крови: вроде и кожа достаточно светлая, но широкие губы, крупные черты лица, странный разрез темных глаз... Рядом с ним загорелый (а может быть, просто грязный) Голос Ночи выглядел почти красавцем, несмотря на то, что его вязаная туника, когда-то серая, а теперь бесцветно-белесая, была прожжена в двух местах, а кожаные штаны украшала свежая заплата. Но Лайгриле сразу же бросилась в глаза его лютня. Это был не расстроенный и поцарапанный инструмент, каких полно в палатках ополченцев, а великолепная лютня северной работы, покрытая темно-вишневым лаком.