Чувствуя, как у него по обнаженной коже бегут мурашки, несмотря на стекающие капли пота, он приладил if а себя эти шершавые толстые кожаные доспехи.

– Я сделал их сам, - похвастался Реймонд, - по изображениям на этих камнях.
– Он показал на часть стены слева от Бьюкенена, точно под вертикальным кольцом.
– Вон тот рисунок меня особенно заинтересовал.

Нахмурившись, Бьюкенен взглянул в том направлении, и на какую-то долю секунды изображение - воин в доспехах и украшенном перьями головном уборе показалось ему как две капли воды похожим на Реймонда.

– Когда я впервые ступил на эту площадку, - продолжал Реймонд, - то почувствовал, будто вернулся домой. Почувствовал, будто уже бывал здесь, будто когда-то играл здесь. Очень, очень давно.

Взгляд Бьюкенена был все еще прикован к рисунку. Он содрогнулся, поняв, что воин держит в руке отрезанную человеческую голову, которую поднял за волосы, а из шеи капает кровь.

– Вот это я и вмел в виду, говоря о жизни и смерти, - усмехнулся Реймонд.
– Видишь ли, проигравшие расплачивались жизнью, их ждала казнь. А выигравший? Он не только оставался в живых. Он еще и выступал в роли палача.

– О чем мы здесь толкуем?
– резким тоном спросил Бьюкенен.
– Уж не хотите ли вы сказать, что, если я выиграю, вы меня отпустите на все четыре стороны?

На площадке для игры в мяч воцарилось молчание.

– Так я и думал, - констатировал Бьюкенен.
– Для меня при любом исходе игры выигрыш не предусмотрен.

– Может, так было и во времена древних майя, - перебил его Драммонд своим скрипучим старческим голосом.

– Как прикажете это понимать?

– В кругах историков цивилизации майя существует теория, что казнили вовсе не проигравших, а наоборот - выигравших.

– Это абсурд, - возразил Бьюкенен.
– Какой идиот захотел бы играть на таких условиях?

– Реймонд разделяет вашу точку зрения. Но по этой теории победа в игре была такой честью, которая ставила вас на одну доску с богами. Следующим логическим шагом было принесение вас в жертву, чтобы вы могли занять свое место в обществе богов.

– Похоже, что в выигрыше оставались только зрители.

– Да, - согласился Драммонд.
– Как я рассказывал вам, я гонюсь за уникальным. И вот сейчас мне представляется уникальная возможность увидеть редкость. Впервые за последние пятьсот лет состоится игра в пок-а-ток. Специально для меня.

– И каким же образом все это должно доказать, говорю ли я правду относительно подразделения особых операций, которое пошлет сюда людей, чтобы отыскать меня? Что я должен сделать, чтобы сохранить голову?

– Ну, я думаю, что в ходе игры вы получите много болезненных стимулов, которые побудят вас сказать правду, - пожал плечами Драммонд.
– Но мне интересны не вы. Меня интересует мисс Маккой. Я подозреваю, что зрелище, которое ей предстоит увидеть, сделает ее более чем покладистой, и она разговорится. В обмен на прекращение того, что будет происходить с вами.

– Этим вы ничего не добьетесь. Она ничего не знает о моем подразделении.

– Возможно. Скоро я это узнаю. Реймонд, если ты готов, начинайте.

9

Мяч ударил Бьюкенена в спину с такой силой, что сбил его с ног, и он, упав на камень площадки, проехался подбородком по одной из плит. Если бы не эти кожаные доспехи, то мяч наверняка сломал бы ему несколько ребер. Хватая ртом воздух и превозмогая боль, он кое-как поднялся и устремился за мячом. Реймонд подбежал к мячу одновременно с ним.

Локтем в кожаном налокотнике Бьюкенен навес Реймонду сильнейший боковой удар в голову, который отбросил того в сторону. Не дав Реймонду опомниться, Бьюкенен поднял мяч, оказавшийся на удивление тяжелым, и швырнул его в Реймонда. Тот крякнул и отшатнулся назад, когда мяч угодил ему в бедро и, отскочив от кожаных щитков, глухо стукнулся о каменные плиты.

– Нет, нет, нет, - раздался с трибуны голос Драммонда.
– Так дело не пойдет. Смысл игры состоит в том, чтобы бросать мяч в каменное кольцо, а не в противника.

– Почему же вы не сказали этого Реймонду, когда он бросил в меня, если на то пошло? Какого черта он это сделал?

– Хотел, чтобы ты обратил на меня внимание, - ответил Реймонд.

– Сколько надо набрать очков, чтобы выиграть?

– Вот в этом-то и загвоздка.

– Ага, так я и думал.

– Нет, вы не понимаете, - снова вмешался Драммонд.
– Дело в том, что никто не знает, сколько требуется очков, чтобы выиграть. Эта информация не дошла до нас через века. Придется импровизировать.