– Заранее известную, - подчеркнул Набатников.

– Вот именно. Так чем же ты объясняешь это нарушение всех международных норм?

– Ошибкой, - снова усмехнулся Афанасий Гаврилович.
– Американцам долгое время не удавалось запустить настоящую космическую ракету. Спутники часто не выходили на орбиту. Ну, а сейчас... Небольшое отклонение. Не сумели, простите, пожалуйста.

Дерябин погрозил ему пальцем:

– Нет, друг, ошибаешься. У американцев прежде всего реклама. Запуская ракету или спутник, кричат на весь мир. А сейчас промолчали. Почему?

– Научились у нас скромности. Вот и все. А кроме того, надо еще доказать, откуда эти шарики запущены? Может быть, этим занимается такое государство, как Люксембург?

Борис Захарович задумчиво протирал очки.

– Так-то оно так. Но, видно, много набросали этой дряни даже на самую близкую орбиту.

– Не уверен, - с сомнением произнес Набатников.
– Здесь уже начинают действовать силы тяготения. Сложный расчет.

– Тогда я не понимаю, почему Серафим пошел на посадку. Черт его знает, что там могло случиться на другом полушарии.

– Потерпи, Борис. Скоро все выяснится.

Однако терпеть пришлось довольно долго. Врачи продолжали исследовать космонавтов и никого к ним не допускали. Наконец, отчаявшись, Набатников и Дерябин уехали к себе в институт, чтобы завершить неотложные дела.

Только через два часа Поярков и Багрецов могли показаться в институте. Надо ли упоминать, что Серафим Михайлович прежде всего отыскал Нюру, а Вадим Бабкина.

К сожалению, о полете рассказывать было нельзя, и вот по каким причинам...

* * * * * * * * * *

Поярков и Вадим пришли в кабинет к Набатникову, где, кроме самого хозяина и Бориса Захаровича, никого не было.

Набатников запер дверь, крепко обнял и расцеловал друзей, поздравил их с благополучным возвращением.

– Ну, а теперь рассказывай, Серафим, - проговорил он, плотно усаживаясь в кресло.

Нервно закусив губу, Поярков молчал, как бы собираясь с мыслями, наконец сказал:

– Поймите, Афанасий Гаврилович, у меня не было другого выхода.

– А я в этом и не сомневался, - ободряюще улыбнулся Набатников и, передавая Пояркову банку с шариками, спросил: - Тут, значит, главная беда?

С любопытством рассматривая шарики, Поярков покачал головой:

– Нет, потом мы с ними уже не встречались.

– Понятно.
– В голосе Набатникова послышалась тревога.
– Мы не смогли достаточно уверенно следить за полетом на другом полушарии. Неужели техника подвела? Чья техника? Твоя? То есть общая конструкция? Двигатели? Или автоматика, электроника? Это уже по твоей части, Вадим.
– И он вопросительно посмотрел на Багрецова.

– Все было в порядке, - ответил Багрецов.

– Странно, если бы оказалось не так, - подтвердил Борис Захарович.
– Мы сами видели, как точно сработала радиоавтоматика, когда прямо на диск летел метеор. Может быть, слишком перегрелась обшивка?
– вдруг усомнился он.
– Но до этого приборы показывали вполне терпимую температуру.

– Можно, я расскажу все по порядку?
– нетерпеливо проговорил Поярков и нервно потушил папиросу.
– Никаких неисправностей мы с Вадимом не заметили. Скучали и больше всего смотрели на Землю. На большом экране вы, наверное, видели ее лучше нас. Я-то не особенно восхищался. Красиво, конечно. Вода, пустыни, туман. Возможно, такой она была в первые дни своего рождения. Не видели мы самого главного, что сделали руки человеческие. Не видели городов, каналов, возделанных полей. Мертвая планета.

Набатников согласился с этим и спросил об американских спутниках, что ходили по другим орбитам. Не видел ли он их?

– Ведь это тоже дела человеческие.

Лицо Пояркова потемнело. Он погремел шариками в стеклянной банке.

– Вот что мы видели. Подлые дела человечьи. Видели и другие, пострашней. Расскажи, Вадим, ты первым это заметил.

Багрецов смутился.

– Я ведь тогда ничего не понял...

– Ну а мы постараемся понять, - ободрил его Афанасий Гаврилович. Расскажи своими словами.

Хмуря брови, вспоминая подробности, Вадим рассказывал:

– Мы пролетали над океаном. Вдруг я заметил яркую вспышку. Пригляделся. Вижу маленький островок, а над ним развевается тонкая золотая нитка. Она тянется вверх, и на конце у нее появляется вроде как бусинка. Бусинка увеличивается... Я уже мог рассмотреть, что это высотная ракета. Ну, думаю, все как полагается. В разных концах мира запускаются ракеты для исследования верхних слоев атмосферы. Не хотелось будить Серафима Михайловича, он двое суток не спал. Только вижу, ракета летит прямо на нас...