Одари меня розами,

Дай мне лилий в придачу...

Моя боль так стара,

Как флакон, где когда-то был спирт,

но давно испарился.

В моей боли и смысла не боле, чем в клетке

для птицы

В том краю, где не водятся птицы.

Моя боль так тиха и грустна, как песок побережья,

До которого море давно не доходит.

Я стою на развалинах древних

И смотрю сквозь разбитые окна наружу,

Чтобы там, в настоящем, найти утешенье.

Одари меня розами,

Дай мне лилий в придачу...

Впрочем, сколько бы роз да лилий ты мне

ни дарил бы,

Все равно будет мало - чего-то всегда не хватает.

Все о чем-нибудь буду грустить,

Все чего-то желать буду снова.

Так что ты обо мне не тревожься чрезмерно,

Даже если я буду о чем-то тебя умолять

Не старайся придать моей просьбе

большого значенья,

Мой чахоточный бедный детеныш,

Дай мне розы твои, твои лилии,

Одари меня розами,

Дай мне лилий в придачу...

Мы встретились, он столкнулся со мной на одной

из улиц Байши,

Нищий оборванец, чья профессия читалась на лице,

Он проникся симпатией ко мне, я - к нему;

И в порыве взаимной любви, переливавшейся

через край, я отдал ему все, что имел

(Разумеется, кроме того, что лежало в кармане

для крупных купюр;

Я не дурак и не пылкий русский романист,

А романтизм хорош, но только без спешки...),

Я симпатизирую этому люду,

Особенно когда он не стоит симпатии.

Впрочем, я сам бродяга и нищий,

К тому же по своей воле.

Быть бродягой и нищим не значит бродить

и нищенствовать,

А значит обходить социальную лестницу,

Не принимать моральные нормы,

И реальные и сентиментальные моральные нормы,

Не быть Верховным Судьей, сановником,

проституткой,

Не быть всамделишным бедняком, эксплуатируемым

рабочим,

Не быть неизлечимым больным,

Не быть ни правдоискателем, ни кавалерийским

офицером,

Не быть, наконец, никем из социальных героев.

Изливающих себя в беллетристике, потому что у них

есть поводы рыдать,

И восстающих против общественного строя,

потому что у них есть для этого причины.

Нет! Что угодно, лишь бы не было причин!

Что угодно, лишь бы не причислять себя

к человечеству!

Что угодно, лишь бы не уступать человечности!

Ощущение становится никчемным, если у него

есть внешние поводы.

Да, быть нищим и бродягой, таким, как я,

Что отнюдь не значит быть обычным нищим

и бродягой.

Уйти в себя - вот что значит быть бродягой,

Вымаливать у дней, чтобы они проходили мимо,

оставляя нас в покое,- вот что значит быть нищим.

Все прочее - как у какого-нибудь Достоевского

или у какого-нибудь Горького,

Все прочее - значит стать голодным оборванцем.

Даже если это случается, то с таким множеством лиц,

Что вряд ли стоит жалеть всех, с кем это случается.

Я бродяга и нищий в самом деле, то есть

в переносном смысле,

И я купаюсь в волнах огромной жалости к самому себе.

Бедный Алваро де Кампос!

Столь далекий от жизни! Столь погрязший

в собственных ощущениях!

Бедняга, втиснутый в кресло меланхолии!

Он, бедняга, со слезами на глазах (подлинными)

Отдал сегодня так либерально, так по-московски,

так великодушно, так порывисто

Все, что было в кармане, где было совсем немного,

Бедняку, который не был бедняком, но у которого

были печальные глаза профессионала.

Бедный Алваро де Кампос, который никому не нужен!

Как он, бедняга, жалеет самого себя!

Тем не менее он в самом деле бедняга!

Куда более, чем многие бродяжничающие бродяги

И нищенствующие нищие, потому что человеческая

душа - это бездна.

Я-то знаю! Самый настоящий бедняга!