– Сегодня, - ответил Мерфи.

– Сегодня им не прорваться, верно говорю, Тихоня?
– обратился шофер к помощнику.

– Разве что на самолете, - подтвердил Тихоня.

– Мы, пока тащились через перевал, два раза застряли, - сообщил шофер.
– Сейчас там не проехать.

– А к утру можно будет проехать?

– Такая погодка на дворе, что вряд ли. Денька два придется посидеть, самое малое.

– Три, - поправил Тихоня.

Принесли ужин, и они со смаком принялись его уплетать. Когда с едой было покончено, Джон-Джо попросил у Мерфи "Эко" и положил газету перед шофером.

– Глянь-ка сюда, Лар, - предложил он. Глаза Джона-Джо выжидательно заблестели. Лар внимательно оглядел страницу.

– Как думаешь, что это такое?
– спросил его Джон-Джо после паузы.

Шофер потер подбородок.

– Уж, во всяком случае, не ИРА, - сказал он наконец.
– Вот это Тим Мур, а это Джон Финн.

– Я тоже их узнал, - добавил Тихоня.
– Нет, их не заподозришь в том, что они жаждут пролить кровь за Ирландию. Или еще за что-нибудь.

– А я знаю, что это, - торжествуя победу, объявил Джон-Джо.
– Облава на собаку. Шофер загоготал.

– Ей-богу, ты прав, - сказал он.

– Облава на собаку?
– удивленно переспросил Мерфи.

– Вы, может, помните Матта Керригана, того, что жил один на горе? начал Джон-Джо.

Мерфи и Кейси и вправду помнили старика, который жил отшельником.

– Он уже несколько месяцев как отдал концы, - продолжал Джон-Джо, - а его старую паршивую дворнягу так и не удалось отвадить от дома.

– Зверского вида стерва, - сообщил Тихоня.
– И на людей бросалась. Создаст же господь такую страсть.

– Чистая правда, - подтвердил шофер.

– Так она в доме и осталась, - продолжал Джон-Джо.
– Ну и одичала совсем.

– Да она и раньше не шибко дрессированной была, - вставил Тихоня. Она как-то укусила его, и с тех пор он был на нее зол.

– Сколько она кур да уток перетаскала - не счесть, а тух и до овец добралась. Как раз пришло время переводить отары на нижние склоны - погода совсем испортилась, - и ребята решили убить двух зайцев сразу: устроить на эту шельму облаву и пристрелить ее к чертовой матери. Вот они и взяли с собой винтовки.

– Прижучили милую, - с удовольствием сказал Тихоня.
– Порешили у Орлиной скалы. Говорят, она не только одичала, но и взбесилась.

– И журналист снял эту облаву?
– спросил Кейси.

– Ее самую. Вот он, снимок, перед вами, - ответил Джон-Джо.
– Ребята окружают эту злыдню.

– А он принял их за ИРА, - заметил шофер, с явным удовольствием глядя на фотографию.

Джон-Джо рассказал шоферу, почему так вышло. Как явился журналист, а потом он, Джон-Джо, чтобы отвязаться от него, отправил бедолагу к Рыбачьему мысу. Раза три шофер едва не упал со стула.

Мерфи глянул на Кейси. Хотя все кругом гоготали, им было не до смеха. За окном валил снег. Поднялся ветер, и широкая труба наполнилась гулким клекотом. Они думали, что с каждой минутой перевал все больше заносит снегом,

– Что ж, раз так, можно и выпить, - сказал Мерфи.
– Налей всем виски, Джон-Джо, мы угощаем.

Шофер перестал смеяться, поднял руку и попросил взамен пива - сегодня они с помощником уже как следует приняли.

– Это когда второй раз грузовик выталкивали, - объяснил Тихоня. Чувствую, что-то мне под ногу попало. Гляжу - полбутылки виски.

– Небось кто-то обронил, - предположил шофер.

– В общем, опорожнили мы посуду, - заключил Тихоня, потом вслушался в ночь и задумался.
– На три дня, не меньше, - добавил он наконец, имея в виду перевал.

Тихоня оказался прав. Мерфи и Кейси заночевали у Джона-Джо Флинна. Что еще им оставалось делать? Они позвонили на почту и отбили телеграмму Хемпенстоллу - задержаны непогодой. Потом трубку взял Джон-Джо и попросил, чтобы на почте заказали десяток экземпляров "Дейли эко". Каждый, кто участвовал в облаве на собаку, захочет иметь номер с фотографией, сказал он.

На третий день Мерфи, глядя в окно, вдруг сообразил - ведь на телеграмме Хемпенстоллу наверняка стоит обратный адрес Сливефадского почтового отделения. Ох и дали же они маху! Объясняйся теперь с Хемпенстоллом. От этой мысли Мерфи так побледнел, что даже Кейси это заметил.

– О чем думаешь?
– спросил он.

Мерфи молча смотрел в окно на бескрайние, занесенные снегом просторы. Кровь совсем отхлынула от его лица.

– О Сибири, - сказал он чуть погодя.