| — скажем, на пять градусов в обе стороны. С

| максимальным увеличением.

|

| В. Зачем это, Дэнни?

|

| Доктор Азменион. Ну, может, вы окажетесь

| далеко от Солнца в районе возле звезды Тихо или

| Крабовидной туманности, которая осталась после

| взрыва сверхновой в 1054 году в созвездии Тельца.

| И, может, вам удастся сделать снимок звезды до

| того, как она взорвалась. Ну, это даст много, не

| знаю, может, пятьдесят или сто тысяч.

Она потрепала меня по руке. «Мне будет очень одиноко, — сказала она, гася сигарету. — Я привыкла просыпаться рядом с тобой. С другой стороны...»

— Заберу свои вещи, возвращаясь из больницы, — сказал я. Разговор мне не нравился. И я не хотел, чтобы он продолжался. Это такая разновидность ближнего боя мужчина-женщина, которую я обычно стараюсь приписать предменструальному состоянию. Мне нравится эта теория, но, к несчастью, в данном случае я знал, что к Кларе это не относится, и, разумеется, остается нерешенным вопрос, насколько это относится ко мне.

В больнице меня заставили ждать больше часа, а потом мне было очень больно. Кровь из меня текла, как из зарезанной свиньи; вся рубашка и брюки были залиты, и когда из моего носа вытягивали бесконечные ярды хлопковой марли, которые туда затолкал Хэм Тайе, чтобы я не истек кровью до смерти, создавалось полное впечатление, что вытаскивают окровавленные комки плоти. Я кричал. Старая японка, которая занималась мной, не проявила терпения. «О, замолчи, — сказала она. — Ты кричишь точно, как тот сумасшедший старатель, который убил себя. Он кричал целый час».

Я взмахом руки попросил ее отойти, другой рукой пытаясь остановить кровь. Во мне зазвучали колокола тревоги. «Что? Как его имя?»

Она оттолкнула мою руку и вонзилась в нос. «Не знаю... сейчас, погоди. Ты ведь с того же неудачливого рейса?»

— Это я и пытаюсь узнать. Это Сэм Кахане?

Неожиданно она стала более человечной. «Прости, милый, — сказала она. — Да, кажется, так его звали. Ему должны были сделать укол, чтобы он успокоился, но он вырвал шприц у врача и... ну, он заколол себя до смерти».

Да, тяжелый выдался день.

Наконец она сделала мне обезболивающий укол. «Я наложу легкую повязку, — сказала она. — Завтра сможешь сам ее снять. Только поосторожней, а если снова начнется кровотечение, давай быстрее сюда».

Она меня отпустила, я похож был на жертву убийства топором. Я побрел к Кларе, чтобы переодеться, а день продолжал быть ужасным. «Проклятый Близнец, — напустилась она на меня. — В следующий раз я полечу с Тельцом, как Мечников».

— Что случилось, Клара?

— Нам дали премию. Двенадцать с половиной тысяч! Боже, я своей прислуге плачу больше.

— Откуда ты знаешь? — Я уже разделил 12 500 на пять и в ту же долю секунды подумал, а не разделят ли в сложившихся обстоятельствах эту сумму на четверых.

— Позвонили десять минут назад. Боже! Худший из всех возможных рейсов, и я получаю меньше, чем стоит одна зеленая фишка в казино — Тут она посмотрела на мою рубашку и чуть смягчилась. — Ну, это не твоя вина, Боб, но все равно не надо связываться с Близнецами. Мне следовало это знать. Поищу тебе чего-нибудь чистого.

Я позволил ей сделать это, но не остался. Забрал свои вещи, дошел до шахты, в регистрационном офисе попросил назад свою комнату и позвонил от них. Клара, упомянув Мечникова, напомнила мне, что я кое-что хотел сделать.

Мечников поворчал, но наконец согласился встретиться со мной в аудитории для занятий. Я, конечно, пришел раньше него. Он заглянул, остановился в дверях, осмотрелся и спросил: «Где эта, как ее?»

— Клара Мойнлин. Она в своей комнате — почти правда. Образцовый ответ.

— Гм. — Он провел указательным пальцем по бачкам, встречающимся под подбородком. — Ну тогда давай. — И пошел передо мной, говоря через плечо:

— Она вообще-то поняла бы больше, чем ты.

— Конечно, Дэйн.

— Гм. — Он остановился у бугра в полу — это был вход в один из учебных кораблей, затем пожал плечами, открыл люк и начал спускаться.

Он необычно открыт и щедр, подумал я, спускаясь вслед за ним. Он уже скорчился перед панелью селектора целей, набирая номер. В руке у него был портативный считчик информации, связанный с главным компьютером Корпорации; я знал, что он набирает уже известный номер, и поэтому не удивился, когда он немедленно получил цвет. Он коснулся тонкой настройки и ждал, глядя на меня через плечо, пока вся доска не окрасилась тревожным розовым цветом.

— Хорошо, — сказал Мечников. — Хороший набор. Теперь посмотри на нижнюю часть спектра.