Все же она не могла так искусно разыграть ответный порыв. Она слишком сердилась на себя — он видел в ее глазах ярость, знакомую ему, потому что сам он чувствовал то же отвращение к себе.

По крайней мере, он может не беспокоиться о ней остаток дня. Он снова пригласит ее на ужин, притворится, будто пьет любое зелье, затем подождет следующего хода. До вечера делать ему определенно нечего. Тюрьма переполнена. Он не может просить поместить туда девушку, поскольку у него нет ордера и законных оснований задерживать ее. Он испытает чертовское облегчение, когда завтра она сядет в дилижанс до Денвера. Ему же хватит хлопот и с одним Брэденом.

Моргану не нравился навязчивый голос, шепчущий о том, что она бросает ему вызов, который он не может не принять. Он чувствовал, что брат ее окажется не менее вызывающей проблемой после благополучного устранения сестры. Впрочем… было в Лори Брэден нечто такое, что заряжало его энергией, наполняло тело радостью и заставляло мысленно улыбаться. Он уже не помнил, когда веселился так, как прошлым вечером, — ведь он улыбался и даже шутил. А когда улыбалась она, это казалось первым ярким лучом солнца после двухнедельных бурь.

Он решил немного поспать после полудня. Он слишком уверен в том, что ему не удастся поспать этой ночью перед выездом. Начальник тюрьмы сказал, что не может более задерживать Брэдена, и Морган знал, что охотники за премией теперь уже не заставят себя ждать.

Ну а сейчас нужно поспать. Как жаль, что он не может изгнать ее из своих грез и тело его не может расслабиться и быть нечувствительным к первобытным инстинктам.

Лори услышала, как он прошел по коридору: он немного постоял у ее двери, затем двинулся к своей комнате. Она узнала эти шаги в тот миг, когда он остановился возле ее комнаты. Можно было сказать, что она узнала их каким-то внутренним чутьем.

Лори переоделась в расшитую на две части юбку и мужскую рубашку. Она не посмела взять саквояж, поскольку это означало бы, что ей придется оставить платье, но она тщательно обернула штаны, рубаху и куртку походной постелью. Девушка выскользнула в коридор, убедившись, что он пуст. Лестница вела вниз, в главный вестибюль, и она не могла пронести постельную скатку этим путем. Впрочем, в конце коридора находилось окно и пожарная лестница, ведущая в тыльную часть постройки и заканчивающаяся пустой площадкой.

Лори выбросила скатку из окна, затем праздной походкой прошла к лестнице, спустилась по ней и вышла на улицу. Конюшня находилась совсем недалеко. Она подала шерифскую записку упрямому хозяину конюшни, и его отношение к ней мигом переменилось. Он оседлал для нее Клементину.

— Я скоро вернусь, — пообещала девушка, просияв улыбкой. — Просто мне нужно навестить моего брата.

Лори еле сдержалась, чтобы не пустить лошадь галопом. Вместо этого она безмятежно направила кобылу вниз по улице, поджидая, пока конюший не вернется в сарай, а когда он ушел, повернула назад и направилась к тыльной стороне гостиницы. Лори быстро подхватила свою постель и пристегнула скатку позади седла. Украденный у шерифа револьвер был надежно укреплен у нее на ноге. Когда поселок исчезнет из виду, она уложит его в седельную сумку. Оружие создавало значительные неудобства, несмотря на некоторое ощущение безопасности.

У нее есть несколько часов, прежде чем рейнджер обнаружит ее исчезновение. Если повезет, к тому времени уже стемнеет, и ее следы смешаются со многими другими, ведущими из города, и он никогда не найдет ее.

Но она найдет его. Ей хорошо известно, куда он направится, когда покинет Ларами вместе с Ником. И поскольку их семейный аттракцион путешествовал по городкам Северного Колорадо, она полагала, что ей этот район знаком больше, чем рейнджеру. Лори знала, где именно искать его. Если он не появится к завтрашнему полудню, значит, он выбрал прямой маршрут через равнины, и тогда она легко догонит его. Он не может ехать очень быстро, ведь Ник обязательно воспрепятствует его продвижению.

Морган постучал в дверь Лори, затем подергал ручку. Комната была заперта, и изнутри не доносилось ни единого звука. Он спустился вниз, к столу администратора, и попросил у клерка ключ. Поскольку он заплатил за оба номера, возражений не последовало. У Моргана возникли весьма мрачные предчувствия. Опустилась ночь, и все лавки были закрыты. Девушке следовало находиться в своей комнате.

Он отпер дверь и зажег газовый светильник. На бюро лежал наполовину раскрытый саквояж, платье в коричневую клетку было небрежно брошено на постель. Не считая этих двух предметов, комната была пуста. Он раскрыл сумку — там было лишь несколько предметов женского туалета, включая корсет. Он обнаружил бутылочку лауданума и, взвешивая ее на ладони, принялся размышлять.

Она оставила достаточно своих вещей, чтобы можно было предположить, что она еще в городе, но у него было неприятное ощущение, что он одурачен. Это чувство становилось острее с каждой минутой.

Куда же она могла отправиться?

Он сбежал вниз по ступеням и быстро зашагал к конюшне. Кобыла Лорили Брэден исчезла. Он подступил к владельцу конюшни, и тот показал ему записку от шерифа.

— Она сказала, что скоро вернется.

— Как скоро?

— Через четыре… или пять часов, — пожал плечами конюший.