Морган огляделся. Все они были на пределе — Брэден с сестрой вымотались, как и он. Брэден прав: они не выжили бы снаружи. Особенно он, Морган. А теперь им нужна пища, и пора позаботиться о лошадях. Так много забот, а он так устал, не говоря уже о постоянной, жгучей боли в плече.

Но вначале он позволил теплу просочиться сквозь его влажную одежду и наполнить хижину, выстроенную на удивление хорошо. Скудно обставленная комната была маленькой и сохраняла тепло, идущее от очага. Он лежал на единственной постели — грубом деревянном топчане на четырех коротких стойках. Очевидно, его изготовили, чтобы обитателю хижины не пришлось лежать на холодном полу. Остальная обстановка исчезла — либо украли, либо пустили на дрова.

Грубое ложе казалось ему мягким и уютным. Все остальное тоже. Какое искушение — полежать, приклонив голову.

Но вначале пища. Затем надежно запереть пленников. Но как? Вокруг нет ничего подходящего. Вдобавок ему очень нужен сон и отдых.

Когда тепло вытеснило часть холода из его тела, он ощутил, как возвращаются силы, и задумчиво осмотрел своих компаньонов. Ник растянулся боком перед очагом. Лори притулилась рядом, без шляпы, потерянной где-то в снегу, со все еще влажными волосами. Голова ее поникла на седло, и фигура девушки казалась хрупкой, беззащитной. Лишь боль в плече напоминала Моргану о том, насколько она могла быть опасной.

Взор его выхватил Брэдена, освещенного пламенем очага, единственным светом в хижине. Господи, сколько всего нужно сделать. Два обессиленных калеки и еще более обессиленная женщина.

— Лошадям нужна крыша, и в моих припасах есть кофе, — проговорил Морган. — И кое-что из еды.

Брэден застыл на месте, затем вытащил из скатки свой сапог. Носок он пристроил на очаге и, ощупав его, убедился, что он влажный, но теплый. Натянув его, он попытался надеть сапог на распухшую лодыжку. Это было больно, но он все-таки втиснул ногу.

— Сзади есть сарай, где лошади укроются от бури. — Гнев в его голосе уступил место банальной практичности.

— Как долго продлится буря? — Моргану не хотелось задавать этот вопрос, выдающий его неосведомленность. Он знал, что Брэден бывал здесь довольно часто.

— Дня два или три, — пожал плечами Брэден. — Для долгой бури в этих краях еще рано.

Морган вздохнул. Судя по его «удаче» с этой работой, буря может не стихать неделями. Он поднялся и кивнул Брэ-дену, чтобы тот вышел первым. Брэден собрался с силами, открыл дверь, и в хижину ворвался воющий ветер. Морган вышел следом за ним и закрыл дверь.

Он направился к своей лошади, вынул из чехла винтовку и перебросил ее через здоровое плечо вместе с седельными сумками. Удерживая их при себе, бросил у двери хижины свою постельную скатку. С немым пониманием Брэден отстегнул седло Моргана, подтащил его и мешок с припасами к двери и оставил их там. Затем они отвели лошадей в сарай и поставили их там на привязь.

Морган вернулся следом за Брэденом в хижину. Он уложил винтовку и свои седельные сумки, в которых были револьверы Ника и Лори, позади кушетки. Затем сел, борясь с болью, которая норовила бросить его в блаженное забытье обморока.

Пока Брэден готовил кофе, Морган снял куртку и рубаху. Повязка пропиталась кровью. Брэден взял одну из чашек, молча налил воды из фляги и подал ее рейнджеру. Морган осторожно снял повязку и стиснул зубы, чтобы не застонать.

Но Лори не была столь хладнокровной.

— Боже милостивый, — прошептала она, затем взмолилась:

— Позвольте мне помочь.

Он нахмурился и резко отказал ей, заметив, что с ним «бывало и хуже».

— Ну пожалуйста…

— Чтобы вы довели до конца начатое? — проговорил он, и собственный голос показался ему тихим рычанием. — Ну нет, спасибо.

Она села, и лицо ее разгорелось от волнения и близости пламени. Что-то в нем хотело поверить ей, но он не мог. Ему хотелось, чтобы она не казалась такой умоляющей, беззащитной… и хорошенькой. Она не имела права так смотреть на него после всего случившегося. Он вспомнил ее обнимающие руки и то, какими нежными и успокаивающими они были. Но тут же напомнил себе, что в этой девушке нет ничего нежного. Тот поцелуй был ложью. Ловушкой.

Он занялся обработкой раны, подавляя стоны. Сейчас он не может допустить заражения, ему нужны эти дни снегопада, чтобы восстановить силы. Тогда они смогут возобновить путешествие, и он заявит на Лорили в первом же городке, в который они приедут. Позже он снимет эти обвинения, но только когда она перестанет досаждать ему. А пока что он должен держаться настороже…

Наконец он закончил обработку раны, снова забинтовал плечо, натянул рубаху и куртку для тепла и откинулся назад, наблюдая, как Брэден хромает по хижине, наливает кофе и делит сухари и вяленое мясо, извлеченное им из сумки с припасами. После этого его пленник рухнул перед очагом. Лори была немногословна, она молча взяла скромную долю припасов и принялась за кофе. Иногда она задерживала взгляд на рейнджере и пристально изучала его плечо. Затем отворачивалась. Несомненно, девушка жалела, что выстрелила не совсем точно. И все же Моргану не хватало ее непокорной речи и вызова.