– Он хотел тебя убить, правда;

От неожиданности. Мэгги замедлила шаг.

– Почему ты так решил?

– Я же видел, как он выволок тебя из дома, приставив пистолет.

– Как ты мог это видеть?

– Мы с тем парнем – Линком – так и не дошли до полицейской машины. Мы пошли по тропинке, а не по длинной дороге, и тут я оглянулся и увидел папу. Он тащил тебя из дома. Он так держал тебя и так страшно смотрел, словно собирался разнести твою голову вдребезги.

– Ох, Дэвид… – Мэгги почувствовала приступ слабости. Она просто не знала, что ответить. – Извини. Ты не должен был этого видеть.

– Я здорово перепугался. Я боялся, что он тебя убьет. – Это признание было сделано едва слышно.

– Дэвид… – Мэгги снова остановилась и, притянув к себе сына, крепко обняла его. – Ты знаешь, я думаю, что под конец у папы… слегка помутился рассудок. Он был готов на такие поступки, каких в нормальном состоянии никогда бы не сделал.

– Он был просто псих.

– Псих? Почему ты так думаешь?

– Он просыпался посреди ночи с проклятиями, а иногда вдруг ни с того ни с сего начинал хохотать. И постоянно говорил о том, как мы поедем в Бразилию. Обещал, что начнем выращивать кофе. А мне вовсе не хотелось в Бразилию.

– А мне показалось, ты обрадовался.

– Да это я нарочно, чтобы не злить папу. Ты же знаешь, какой он, когда сердится.

Мэгги погладила мальчика по голове и закрыла глаза. Внезапно она ощутила острую радость от того, что Лайла больше нет. Кто знает, какую психическую травму мог нанести он в таком состоянии Дэвиду.

– Я вижу его во сне, ночью. Вижу, как он входит ко мне в комнату и касается моего лица. Меня это просто жутко пугает. Это так страшно…

– Значит, именно с ним связаны твои кошмары? – Мэгги слегка отстранила от себя сына, чтобы видеть его глаза.

Дэвид кивнул.

– Но ведь это просто сны, дорогой, очень скоро они забудутся и исчезнут.

– Надеюсь. – Он высвободился из ее рук и быстро зашагал по тропинке. Мэгги старалась не отставать. Они уже подошли к опушке леса неподалеку от дома, и Симус с Брайди помчались сквозь буйную зеленую траву к своим конуркам, где их поджидали миски с водой и пищей.

– Ну а мне-то зачем телохранитель? – внезапно вернулся Дэвид к прежней, очевидно, не дававшей ему покоя теме. – Меня же он не собирался убивать?

Голос мальчика прозвучал вдруг так испуганно, что Мэгги схватила сына за руку и крепко сжала ее.

– Нет, конечно же, нет. Возможно, сейчас папа уже на небесах, и думает, что мы тут все раздуваем из мухи слона. Но, если все же это не так – ну, просто вдруг он где-то здесь и снова собирается увезти нас в Бразилию, – он может захотеть взять с собой тебя. Вот поэтому тебе нужен телохранитель. Чтобы, если папа жив и хочет тебя похитить, он не мог бы этого сделать.

– Ой! – Рука мальчика крепче сжала ее руку. – Я не хочу никуда уезжать с ним. Я хочу быть с тобой.

– Я знаю, малыш. Так и будет. – Мэгги улыбнулась сыну, проглотив комок в горле, и, взявшись за руки, они вышли из лесных зарослей на лужайку перед домом. Оттуда навстречу им поспешно двигалась какая-то фигура, и Мэгги, чтобы разглядеть, кто это, пришлось поднести руку к глазам, защищаясь от яркого света. Луэлла! Служанка, похоже, была чем-то явно встревожена, Мэгги почувствовала, как у нее засосало под ложечкой, а сердце тревожно сжалось: что-то не так.

– Миссис Форрест, пожалуйста, поспешите! Он забрался в дом, загнал Херда в шкаф и не выпускает оттуда!

– Кто «он», Луэлла?

– Да попугай этот, ну, вашей тетушки!

Ник вошел в дом следом за ними. Слегка рассеянно он провожал глазами стройную женщину в мешковатых джинсах и свитере, которую любил. Вот она вбежала в дом, держа за руку их сына. Два гибких тела, две темно-каштановых с золотистым отливом головки, почти одинаковые, только одна – с длинными, развевающимися по ветру волосами, а другая – коротко, по-мальчишески стриженная. Две судьбы, каждая из которых мучительно-сладкой болью заполняла его сердце.

Дэвид – его сын. В сознании Ника эта истина укладывалась пока еще с трудом, хотя сердцем он уже принял ее безоговорочно. Стоило ему только взглянуть на мальчика, как его переполняла гордость. Он испытывал еще легкое сожаление и немалую злость на Мэгги – за то, что она столько лет скрывала от него сына, и все же гордость и радость обретения оказывались сильнее, затмевая все прочие чувства. Он смотрел на Дэвида, и сердце птицей рвалось у него из груди. Но странная штука жизнь: Дэвид его не любил. Мальчик поглядывал на Ника с подозрением, видя в нем только соперника, крадущего у него внимание матери. Похоже, должно пройти много времени, прежде чем им удастся стать хотя бы друзьями. Ник боролся с искушением во всеуслышание заявить о своем отцовстве – инстинкт подсказывал ему, что лучше пока этого не делать.