– Всего доброго, приходите еще, – отозвалась хозяйка, когда они проходили мимо нее.

Агент ФБР в ответ взмахнул рукой.

Уже на автостоянке Молли повторила свой вопрос.

– Только то, что сказал. Я пробыл в этих местах восемь дней и почти каждый день питался именно здесь, так что, думаю, еще вернусь. Лексингтон не богат ресторанами итальянской кухни. А я наполовину итальянец. – Он распахнул перед ней дверцу автомобиля, и Молли машинально села на сиденье. Захлопнув дверцу, он обошел машину и уселся за руль.

– Но что вы имели в виду, сказав «мы»? – спросила она, когда он завел двигатель.

– Вам предстоит часто видеться со мной, пока дело не закончится, и, вероятно, наши встречи будут проходить в том числе и за едой. – Автомобиль выехал на улицу. – Тайные встречи с информаторами – это ошибка, в этом я имел несчастье убедиться на собственном опыте. Кто-то непременно окажется свидетелем таких встреч, и тогда вся операция летит к черту. Так что лучше встречаться открыто. Знаете, это старая тактика: прятаться у всех на виду.

– Ах да. Наверное, я прогуливала занятия в тот день, когда этому обучали в шпионской школе. – Молли глубже уселась на сиденье.

Он бросил взгляд в ее сторону, потом продолжил:

– Это и мне облегчит жизнь. Я смогу заглядывать в конюшни Кинленда, когда в этом будет необходимость, и никому не придется гадать, кто я и зачем пожаловал. Вы будете моей уважительной причиной. На время расследования я стану вашим новым дружком.

Молли на мгновение лишилась дара речи. Она уставилась на него, впитывая в себя его образ: соломенный ежик волос, скуластое загорелое лицо, широкие плечи, стройное мускулистое тело в элегантном классического покроя костюме.

– Никто не поверит в это, – убежденно произнесла она.

Тогда он повернулся к ней, и сквозь темноту проступил его лучезарный взгляд.

– Нам придется сделать так, чтобы все поверили, – сказал он.

– Вы для меня слишком старый, – призналась Молли. – И слишком… – Она осеклась. Но не потому, что была чересчур вежлива и постеснялась сказать, что думала, просто не смогла подыскать подходящего слова.

– Слишком какой? – спросил он.

– Слишком чопорный, – хмуро выдавила она из себя.

– Может, люди подумают, что во мне вы нашли папочку.

– Это ужасно! – Молли выпрямилась, возмущенная услышанным.

– Я располагаю солидной суммой, предусмотренной на возможные расходы в ходе расследования. И мог бы купить вам новую одежду, обеспечить ваше содержание, предоставить вам машину…

– Ни в коем случае!

– Что ж, тогда вам придется убеждать окружающих в том, что вы встречаетесь со мной по любви, а не из-за денег. – Что-то в его голосе заставило Молли заподозрить легкий подвох. Он как будто поддразнивал ее. Если, конечно, такой с виду мрачный субъект вообще был способен шутить, в чем она сильно сомневалась.

– Как бы то ни было, я еще не дала своего согласия, – напомнила Молли, несколько смягчившись. Голова шла кругом, мысли разбегались. Когда она в очередной раз задумалась над его предложением, неясное предчувствие подсказало, что, согласившись, она, возможно, совершит ошибку. Через какое-то время этот человек уедет, а ей предстоит жить и работать на Уайландской ферме, среди людей, которых она предала. И эти люди могут оказаться опасными. Все, кто так или иначе были связаны с конным бизнесом, слышали о том, что лошадям подсыпали наркотики, убивали для получения за них страховки, конюшни поджигали, чтобы спасти их владельцев от банкротства, чиновникам давали взятки. Свидетелей злоупотреблений, выражавших желание поведать о них, как правило, ожидал плохой конец. Внешний лоск конного бизнеса скрывал уродливую изнанку, и Молли совсем не хотелось мараться о нее.

– Но дадите, – со спокойной уверенностью произнес он.

– Вы так в себе уверены, как я погляжу. – Машина мчалась в сторону Вудфорда, и, по мере того как она подпрыгивала на ухабах и петляла по извилистой дороге, Молли все явственнее ощущала надвигающуюся тошноту.

– Как вы сами сказали, выбора у вас нет.

– А если вы блефовали, говоря о моем аресте?

– Можете меня проверить.

Молли покосилась на него. Агент выглядел невозмутимым и собранным, а тут в своем милосердии явно не уступал экзекутору. Ей совсем не хотелось «проверять» его.

– Хорошо. Я согласна. – В ее капитуляции не было и намека на любезность. В голове у нее гудело, как в растревоженном улье, в желудке мутило. До нее вдруг дошло, что, возможно, она перестаралась, выпив пару виски-сауер без закуски. Молли не была привычна к алкоголю.

– Умница. – Он улыбнулся ей.

Молли вдруг осознала, что впервые видит улыбку на его лице. Настоящую улыбку. Не фальшивые, угрюмые ухмылки, которых она удостаивалась до сих пор. Улыбка преобразила его, сделала моложе.