Я встретился с Жаком, когда тому шел семьдесят третий год. Но он по-прежнему видел человека насквозь. И прежде всего понял, что я не из их компании и предпочитаю женщин. А потому отношения Джей-Пи и Джека не вызывают у меня ревности. Опять же Джек и я жили каждый в своем мире, которые практически не соприкасались. Джек обожал светское общество, я его чурался. Меня интересовал только бизнес, и я хранил верность Джей-Пи, потому что он дал мне возможность им заниматься.

Меня удивило, насколько похожи друг на друга Джей-Пи и его отец. Возможно, старик тоже был геем, но уж один-то раз он переспал с женщиной.

Жак пристально смотрел на меня.

— И как ты намерен продавать «плескассье» в Америке?

Я коротко взглянул на Джей-Пи и вновь повернулся к сидящему за столом старику.

— Точно так же, как и во Франции. В поллитровых и литровых бутылках. Розлив во Франции, доставка по морю. Проведем рекламную кампанию, чтобы американцы узнали о существовании нашей воды и попробовали ее. Задействуем газеты, журналы, радио и, пожалуй, телевидение. Оно сейчас бурно развивается, охватывая все новые регионы.

— То есть нам придется вкладывать большие средства, — уточнил месье Мартин.

— Америка — гигантский рынок. Двести миллионов человек. В четыре раза больше, чем во Франции. Жак покачал головой.

— Мне представляется, что отправлять в Америку бутылки слишком дорого. Они занимают много места и весят немало. Лучше перевозить воду в пятилитровых бутылях и уже в Америке разливать в литровые и пол-литровые. Тем самым мы сократим расходы. Там же закажем и этикетки.

— Извините, месье Мартин, но я не согласен. Американцы — большие скептики. Они не поверят, что вода французская, если не прочтут на этикетке, что она разлита во Франции. — Я вновь взглянул на Джей-Пи. — Что ты думаешь по этому поводу?

— Речь идет о больших деньгах. Может, нам ограничиться одним Нью-Йорком? Там разольем воду по бутылкам, там и продадим.

Жак смотрел на меня.

— Я не хочу гасить твой энтузиазм, но считаю, что начать мы должны с Нью-Йорка. — Он бросил взгляд на сына и вновь повернулся ко мне. — Мы знаем, что ты сам из Нью-Йорка, а потому найдешь там самый короткий путь к успеху.

— Я просто хочу выйти на американский рынок первым, — подал голос Джей-Пи.

— Ты и выйдешь, — заверил его Жак.

Что я мог сказать? Компания принадлежала им.

— Что ты думаешь о мрем отце? — спросил Джей-Пи по дороге в отель.

— У него свое видение проблем.

— Не сбрасывай его со счетов, — заметил Джей-Пи. — Иногда мой отец ошибался, но в большинстве случаев правда была на его стороне.

— И когда мы поедем в Штаты? — поинтересовалась Жизель.

Я лежал на кровати и просматривал «Герольд трибюн».

— Честно говоря, не знаю. После разговора с отцом Джей-Пи дело с места не сдвинулось. Может, они поставили на этом крест. А может, я не правильно построил разговор. Сразу заявил, что продвижение на американский рынок будет стоить больших денег. Жизель улыбнулась.

— Я не думаю, что причина в деньгах. Мне кажется, старик ищет делового партнера.

— Ты хочешь сказать, он пытается уменьшить риск?

— У французов это в крови. Они привыкли ставить сразу на всех лошадей. Им кажется, что так безопаснее. — Жизель прилегла рядом. — Возможно, мы сумеем найти ему партнера.

— Например?

— Поля, — ответила она. — В Штатах у него сейчас крутится много денег. Может, он захочет поучаствовать.

— Поля? — Я повернулся к ней. — Ты думаешь, Мартины захотят привлекать деньги со стороны?

— Почему нет? У денег семейных уз нет.

— А как ты найдешь Поля? Он же на Корсике.

— Как его найти, я знаю. Но есть одна загвоздка. Воду придется отправлять на одном из его кораблей.

— У него есть корабли?

— Он завязан с греками. И отправлять воду придется не из Гавра, а из Марселя. Этот порт контролируют корсиканцы. Что ты на это скажешь?

— Откуда ты так много знаешь про Поля?

— Я давно говорила тебе, что мы родственники.

— Сначала надо поговорить с Джей-Пи. Может, его отец не захочет иметь дело с корсиканцами.

— Жак возражать не станет, — покачала головой Жизель. — В конце концов во время войны именно корсиканцы обеспечивали порядок на его заводах.

Бадди так и не добрался до Калифорнии. Потому что хорошо устроился в Гарлеме. Ему отдали на откуп лотерею «Цифры» на большом куске Манхэттена, ограниченном Пятьдесят девятой и Сто десятой улицами, Центральным парком и Ист-Ривер. Мы с Бадди не теряли друг друга из виду. Я знал, что на него работают двадцать человек, которые приносят ставки в салон подержанных автомобилей на Сент-Николас-авеню. У Бадди и Уллы родился сын. При крещении его нарекли Джеромом. Бадди прислал мне его фотографии. Светлокожий, симпатичный мальчуган. Жили они не в Гарлеме, а в новом квартале, построенном между Восьмидесятой улицей и Вест-Энд-авеню.