–  А я в двести.

–  Сережа, английской королеве подарили бриллиант "Великий Могол" в двести семьдесят девять каратов, который англичане похитили в Индии.

–  А я найду в триста!

–  Сережа, но ведь я не английская королева.

–  Ты лучше! - крикнул Рябинин, видимо, на весь лагерь, и выскочил из палатки, чтобы бродить всю ночь по окрестным сопкам и размышлять, объяснился ли он в любви или нет...

Жанна посмотрела на часики и тревожно сдвинула брови... Он удивился ему бы надо следить за временем. Она подняла взгляд, в котором Рябинин усмотрел нетерпение. Тогда в его мозгу как-то сомкнулись разрозненные факты - неожиданность ее прихода, претензия на родственность, ждущий взгляд... Нет, она пришла не о муже рассказать и не о любви поговорить.

–  Жанна, у вас ко мне дело?

Она встрепенулась, прикрыв улыбкой выдавшую ее суету.

–  Сергей Георгиевич, мне нужен юридический совет...

–  Вероятно, по поводу мужа?

–  Нет-нет. Вернее, не мне, а моей подруге.

–  Ну, если она человек достойный, - улыбнулся Рябинин, еще не поняв этого внезапного перехода к подруге.

–  А недостойному не поможете? - улыбнулась она какой-то приклеенной улыбкой.

–  Помогать хочется людям хорошим. Если она грымза и мещанка...

Улыбка отклеилась, словно Жанна ее сбросила удивленными губами.

–  Не понимаю вашего жаргона, Сергей Георгиевич.

–  Грымзу-то?

–  Нет, мещанку, Вы уже несколько раз употребили это слово.

–  А вам оно непонятно?

–  Это слово из лексикона девятнадцатого века.

–  Мещанство-то живо и в нашем веке.

–  Ах да: отдельные квартиры, полированные гарнитуры и личные автомобили.

Жанна заговорщически понизила голос, а улыбка, как ему казалось, отклеенно повисла на незримых ниточках внизу, у подбородка. Теперь Рябинин знал, что пришла она по делу и что он ей нужен. Не за разговорами пришла. И все-таки она срывалась, вступая в ненужную ей перепалку, - так велико было неприятие рябининских взглядов.

–  Вы забыли дачи, - подсказал он.

–  Тогда, Сергей Георгиевич, все мещане.

–  За всех не расписывайтесь.

–  Ну, кроме вас.

–  И вас, - улыбнулся он.

–  Я всю жизнь мечтаю о бежевом автомобиле, сиреневой даче и белой яхте. Мещанка, да?

–  Ага, - не моргнул он глазом.

–  Потому что хочу жить хорошо?

–  Потому что мечтаете о вещах.

–  А о них и помечтать нельзя?

–  Мечтают о любви, о счастье... А о шмутках...

–  Сергей Георгиевич, да вы протрите... - она споткнулась, но Рябинин знал, что ему надо протереть. - Да вы откройте газету! Планы, совещания, постановления, заседания Совета Министров - и все про вещи для людей. Я и сама работаю над бытовыми холодильниками.

–  Дело ведь не в вещах. Мещанин ценит материальное выше духовного.

–  Сергей Георгиевич, разве вы не знаете, что материальное первично, а духовное вторично?

Она спросила без иронии, серьезно, словно уличила его в неграмотности. И Рябинин опять начал злиться, узнавая в ней подосланную представительницу вселикого мещанского клана; и сразу поверил ей, что она бесповоротная мещанка, будто до этого еще сомневался, - только они умели приспособить любую философию для кухонных нужд, как привинтить колесо к своей машине или приколотить доску к своей даче.

Рябинин вскочил, чтобы сжечь ненужную злость хоть в каком-то движении. И повернулся к окну, к морозной зиме...

Ясного неба как не бывало. Крупные снежинки опять накрывали город хлопковой редкой сеткой. Они падали лениво, обессиленно. Только у его окна, влекомые наземным потоком воздуха, снежинки взмывали по стене ввысь, и казалось, что снег идет от земли к небу.

–  Мещан высматриваете? - кольнул его в спину ехидный голосок.

–  Уже высмотрел.

–  Может, покажете?

–  Идите сюда.

Он не слышал ее шагов, но она была рядом: томно пахнуло французскими духами и каменно скрипнула слишком тугая нитка кораллов.

–  Видите девушку в синем пальто?

–  Мещанка?

–  Ага.

–  На спине ярлык?

–  Нет, в руке зонтик.

–  Потому что красивый, японский?

–  Нет, потому что из атмосферы, из космоса опустилась огромная снежинка безупречной чистоты и формы. И села ей на лицо, как собака коснулась влажным носом. А девица - зонтиком ее...

Он оставил окно и сел. Вернулась на свой стул и Жанна, глубоко и сердито вздохнув. Рябинин ответил на ее вздох запоздалым возражением:

–  От первичной материи до вторичного духа надо еще подняться...

–  А не поднялась, то я хуже?

–  Да, хуже. Потому что вы будете жить в мире тряпок и гарнитуров, а не в мире человеческих отношений.

–  Ну и пусть!

–  Пусть? Вы согласны, чтобы вас ценили наравне с полированным шкафом?

Жанна мимолетно задумалась - выбил он кирпичик из ее плотной кладки.