Оиси улыбнулся неумелой лжи этого человека.

– А не ты ли хотел отдать старика чудовищу? А ведь это пострашнее удара мечом.

– Нет! Я хотел его спасти!
– прохрипел Алый.
– Это была моя _машина_ (этого слова Оиси не понял). Вам ее просто не с чем сравнивать... парень, попробуй перешагнуть через гнусности своего века! Старик нужен людям, он должен жить!..

– Он твой родич?
– изумленно спросил Оиси.

Алый отрицательно помотал головой.

– Объяснять бесполезно... Но попробую... Слушай!.. Я (он ткнул себя пальцем в грудь) буду рожден через пять столетий... В двадцать третьем веке... А в конце двадцатого будут найдены незавершенные рукописи Харикавы. Старик опередил свою эпоху. Он сумел угадать истинную природу времени, создать теорию... Но в XVII веке Харикаву убили. Ты убил. Он не закончил своей работы, и воспользоваться ею смогли только внуки нашедших рукопись. Но если ты не поднимешь на него сегодня меч, Харикава проживет еще несколько лет, допишет книгу и уже в первом десятилетии XXI века можно будет построить машину времени...

Оиси слушал Алого с соответствующей улыбкой, не понимал сказанного, думал, что умирающий бредит. Но трогательная забота о старике поразила самурая.

Алый, лихорадочно блестя глазами, продолжал:

– Ты, наверное, не понимаешь, как можно спасти человека, которого убили пять столетий назад? Да, для моей истории Харикава уже потерян безвозвратно. Но если ты послушаешься меня, возникнет новая ветвь реальности, параллельная нашей. В ней Харикава останется жив...

Алый застонал и на минуту забылся. Но потом снова разлепил веки.

– Мы сами пишем историю человечества... И верим, что настанет день, когда люди параллельных времен сольются в единый союз... И тогда во Вселенной не будет ничего сильнее Человека! Я верю. Нас с Иваном послали выручать Харикаву, помешать ему встретиться с тобою... Но мы опоздали...

– Ты умираешь, - прервал его Оиси, - прекрати лишние разговоры и помолись лучше, чтобы предстать перед Творцом со спокойной совестью!

– Думаешь, я брежу?
– Алый рывком поднялся на локте и заскрежетал зубами от боли.
– Думаешь, это бред? Смотри!

Он вперил взгляд в бамбуковую чащу. Лицо его окаменело, только синяя жилка трепетала на потном виске.

И Оиси увидел... Один за другим на границе зарослей надламывались и ложились на снег стволы бамбука. Скоро на этом месте образовалась глубокая просека.

Алый снова застонал и откинулся затылком на комель пня. Лицо его было бело, как кусок мрамора.

– Я бы и с тобой мог так же... Не хочу! Противно... Отпусти старика!

Крисито нахмурился.

– Ты демон?
– спросил он с угрозой в голосе.

– Нет!
– Алый страдальчески сморщился.
– Человек!.. И ты человек! Неужели мы, люди, не сможем понять друг друга?.. Я не могу приказать тебе делать добро. Его делают не по принуждению... Но на какой бы поступок ты сейчас ни решился, прежде подумай. Ты на то и человек, чтобы думать! Не забывай этого! А сейчас отойди подальше. Я вызову Ивана...

Оиси послушно отошел. Он уже не испугался, когда из просеки на поляну полезла _машина_. Волнообразно двигая кривыми ножками, она подковыляла к Алому, зависла над ним и вдруг легла на него плоским брюхом. Крисито представил себе, что стало с незнакомцем под такой тушей, и ему сделалось нехорошо. Но Когда чудовище поднялось и растаяло в воздухе, на том месте, где только что сидел человек, остался лишь раздавленный трухлявый пень.

Крисито молча смотрел на вдавленные в мерзлую землю щепки. В голове его было пусто и гулко, словно она и не голова вовсе. Потом в ней появилась первая мысль: "Ты на то и человек, чтобы думать".

Кто-то положил руку ему на плечо. Рядом стоял Харикава.

– Я готов, - сказал он, - будем биться!

Оиси долго смотрел на него: на усталое решительное лицо, на одежду с прилипшим к ней снежным крошевом, на стоптанные соломенные варадзи на ногах, на иззубренный в поединках с разбойниками меч в костлявых пальцах, потом он спросил:

– Скажите, сенсей, как звали вашу дочь?

В голубой выси над их головами рождался новый день. Теплой рукой он стирал с небосклона последние минуты Часа Дракона.