Шрифт:
– У меня уже на тысячу рублей долг, а ты мне еще оперативки вешаешь. Хотя, если там выдают аперитив…
– Это еще что такое? – не поняла Дуся.
– Вино такое. Французское. Книжки иногда читать надо, Евдокия Сергеевна. Книжки о роскошной парижской жизни.
– Да ну тебя совсем – не нашлась что сказать Дуся. – Юморист нашелся. Веди лучше отряд в столовую, – и Дуся удалилась, шурша своим почти что свадебным платьем.
А отряд побросал на складе лопаты и носилки. Кое-кто собрался сразу бежать в столовую, но Миша со Светой сначала погнали народ в корпус – отмываться. По дороге Серега услыхал, как Света шепнула Мише:
– Ну зачем ты ее злил? Накрылся теперь наш поход!
– Не накрылся, Светик, не боись. Это я тебе твердо говорю, без шуток.
– Да что ты против нее можешь сделать?
– Да уж найду что. В конце концов сколько можно? Обещаем-обещаем, а дети, между прочим, нам ни хрена уже не верят. Мне это надоело.
– Ну и что, надеешься убедить Дуску Сергеевну?
– Зачем убеждать? Есть и иные методы…
– Да разве на нее вообще существуют методы?
– Существуют. И еще какие!
– Да неужели?
– Дорогая Света, я под чутким руководством этой мадамы работаю четвертый год. И знаю ее как облупленную. Сейчас она что-то совсем скурвилась. Значит, придется укоротить.
– Гляди, как бы она тебя самого не укоротила.
– А что она может? Я вольнонаемный. Волонтер, можно сказать.
– Зато мне характеристику для института подгадит.
– Пущай только попробует! Я ей тоже кое-что могу напомнить…
6. ДИПЛОМАТИЯ
Почему-то вышло так, что из столовой Серега пошел вместе с Санькой. Тот незаметно пристроился рядом. Некоторое время они шагали молча.
– Слышь, Серый, разговор у меня к тебе есть, – сказал, наконец, Санька и быстро огляделся.
– Ну, чего надо? – буркнул Серега.
– Да вон чего. Я тут думал-думал – а на фига нам с тобой это пари? Глупость одна, игра для малышни. А мы с тобой что-то слишком уж втянулись. Да еще на рабство… Может, ну его к чертям? Скажем ребятам, что пошутили, никто возникать не станет.
– Что, сдрейфил? Дошло до тебя, что нечистой силы не бывает? Что-то больно долго доходило. Как до жирафа.
– Бывает, не бывает… Да кто ж его знает, что бывает… Мне же батя все по правде рассказывал. Вдруг на самом деле в доме какая-нибудь нечисть водится? Может, и не студент, и не ведьма, а что-то другое, еще страшнее?
– Я-то думал, ты умный, а ты дура-а-ак, – Серега нарочно протянул последнее слово, чтобы позлить Саньку. Теперь-то он догадывался, куда тот клонит.
– Зато ты больно умный… Думаешь, не страшно тебе ночью будет? Хоть ты и не веришь в привидений, а все равно в штаны наложишь. Мало ли что там случится… Дверь скрипнет от чего-нибудь, а ты подумаешь, что ведьма, и сердце у тебя разорвется. Или птица какая-нибудь закричит, ночью знаешь как страшно птицы кричат! И понимаешь, что птица, а все равно кажется, что душа чья-то. И выйдет у тебя разрыв сердца. Инфаркт по-научному. Хоронить как, с оркестром будем? Или утром вернешься, а ты весь седой. Такое часто бывает, люди седеют со страху, и не только взрослые, маленькие тоже. Помнишь, был в прошлом году, в третьей смене пацан такой, Генка Лагутин, из первого отряда? Высокий такой, тощий…
– Ну, помню. А дальше-то что?
– А помнишь, прядь у него была седая? Сам он черный, а прядь седая.
– Да, кажется, было.
– А знаешь почему?
– Я у него не спрашивал. Не люблю совать нос в чужие дела. А вообще, выбелил, наверное. Из моды.
– Ну так вот, могу рассказать. Он, когда маленький был, в детсаду закапризничал как-то, ну, воспиталка дура была, она ему говорит: «Ты вот сейчас не слушаешься, а у тебя из-за этого дома мать умерла!» Воспиталка думала, он тихим станет, а он как заревет! Поверил. Мать за ним вечером приходит – а у него уже прядь седая. Ну, она как узнала, что случилось, воспиталке всю морду исцарапала, даже в суд подала. Ту с работы поперли. А толку-то? Волосы не вернешь… Вот так. А тебе еще страшнее будет, это же не пять минут, всю ночь надо просидеть. Или вдруг приснится тебе какой-нибудь ужас, а ты подумаешь, что по правде – и пожалуйста, разрыв сердца. Или заикой сделаешься. Заики, они же все от страха такими стали.
И видишь, что получается? Что чистая сила, что нечистая – один хрен. Главное – результат. О маме своей лучше бы подумал. С тобой что случится – она же умрет!
Серега вспомнил, как совсем недавно те же самые слова говорил ему Леха. Интересно получается, два совершенно разных человека, и хотят они разного, а слова одинаковые… А Санечка-то какой речистый оказался! Заботливый. Если правды заранее не знать – вполне можно ему поверить.
– Ну и чего же ты хочешь? – вежливо спросил Серега. – Пойти к ребятам и сказать, что не будет пари? Пошли. Сейчас, наверное, все наши уже в корпусе.
Что-то изменилось в Санькином лице, то ли появилась какая-то морщинка, то ли глаза по-иному засветились.
– Ну, им-то сказать мы всегда успеем. Времени у нас вагон и маленькая тележка. Тут, Серый, вон какое дело. Утечка информации. Какой-то козел из нашей палаты разболтал про пари. Второму отряду. То есть не всему отряду, а одному парню. Петракову. Есть там такой амбал. Хорошо, если он никому еще не растрепал. Он вообще-то может, он дурак, я его знаю. Так что сперва надо к нему сходить. Ты сам ему скажешь, что наш с тобой договор отменяется. Что тебе неохота из-за детских глупостей заикой становиться. И что ты не нанялся инфаркты получать. И если он не совсем еще козел, то пусть не болтает. А потом к нашим пойдем. Им я скажу, что это я сам тебя отговорил, что ты вообще-то рвался, но мне спорить расхотелось. И никто на тебя ничего не подумает. Потому что мы же с тобой чистую правду скажем. Идет?